В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Олю он обнаружил в основной комнате. Девушка стояла в дверном проеме, устало прислонившись плечом к косяку.
Даже в домашней одежде, в спортивных брюках свободного кроя, которые всё равно слишком ярко подчеркивали округлость ягодиц и выпуклость попочки, и майке, которую она выбрала для удобства из-за больной руки, Оля выглядела сногсшибательно. Член Петра отреагировал на «гитару» Оли должным образом. Зашевелился, намекая, что он совсем не прочь…
Петр тоже был не прочь. Время не пришло пока.
Но зажать хотелось.
Громов тормознул себя. Если блондиночка обернется и посмотрит в «мужские глаза», доверия у неё к нему не прибавится.
Ольга почувствовала, что он на неё смотрит, и обернулась. Петр к этому времени подошел к ней настолько близко, насколько позволяли условности. Близость Оли будоражила.
Ладная девочка… сладкая…
Её дочка в одном памперсе разлеглась на полу, вокруг разбросаны игрушки. Девочка лежала на спине, грызя соску на бутылочке.
— Когда Саше спать?
— Уже пора.
Её голос звучал едва слышно. Усталый и потерянный.
— Купала?
— Не могу, — Оля несколько раз мотнула головой из стороны в сторону и рвано втянула в себя воздух.
— Понятно. Давай поступим следующим образом. Ты меня кормишь, я купаю девочку.
Девушка замерла. И по мере того, как смысл услышанного доходил до неё, её глаза распахивались всё сильнее.
Черт!
Натуральная красота этой девочки сражала наповал.
— Покормить меня есть чем? — добродушно уточнил Громов, не отказывая себе в удовольствии наблюдать, как розовеют щеки Оли.
— Борщ с утра готовили. И котлеты… — небольшая пауза. — Домашние тоже есть.
— Ну и славно. Разогревай.
Петр протиснулся в дверной проем, не преминув соприкоснуться с Олей. Та снова хапнула воздух, чем немало его позабавила. Сегодня она была интересной, не такой бойкой, как в больнице. Скорее, домашней.
И пахла вкусно.
Так, что захотелось её съесть. Но десерт принято оставлять на потом.
— Ты собираешься купать Сашульку? — быстро выбросила она из себя, делая шаг за Петром.
Ему нравилось чувствовать её рядом.
— Собираюсь.
— Ты умеешь?..
Окончание вопроса повисло в воздухе."
"Петр остановился в шаге от малявки. Та села и с интересом на него посмотрела, склонив голову набок. Надо же, мелкая, а уже оценивает мужчин. Мол, достоин, чтобы тебя подпустили поближе, или пшел вон, сударь.
— У меня два племянника-близнеца.
