Раскрылись ларчики и шкатулки, забитые имберианскими морскими самоцветами, жемчугами из Ганти. Даймоны засветили ярче, чтобы продемонстрировать игру света на драгоценных камнях.
— В этой части мы храним сокровища родом из других королевств: дары, откупные, конфискат, — сказал Дедрик. — Вон там удивительные резные кости из Саверьена.
Я оценила фигурки животных, вырезанных из кости, а также шкатулки, подставки из того же материала. Очень изящные, эффектные безделушки. Будь я мастером резьбы по кости, могла бы куда лучше оценить их ценность. Заметив, что кости меня не вдохновили, Дедрик указал на камни из Имбера:
— Эти каменья мерцают в темноте.
Даймоны приглушили свет, чтобы мы имели возможность оценить красоту имберианских камней. Я тронула один, бирюзовый, поморщилась и убрала руку. Камень оказался слишком шероховатым, неприятным наощупь. Красивый, но как наждак.
— Может, зря я показываю тебе эти диковинки? Может, лучше сразу предложить три сундука, набитых золотом? — спросил Дедрик, испытывающе глядя на меня. — Золото ценно во всех мирах, насколько я знаю.
— Три сундука? — непонимающе проговорила я.
— Три сундука, — уверенно кивнул король. — Или тебе этого мало? Скажи, во сколько ты оцениваешь свою помощь Аксару.
Я посмотрела на Дедрика недоверчиво, затем, еще более недоверчиво, на сундуки, стоящие слева. Он серьезно? Три сундука, полные золотых монет?
— Не хочешь золота? Тогда давай посмотрим драгоценности.
Король повел меня дальше. Шла я тяжело, ибо, чем ближе подходила к украшениям, тем более непослушными становились мои ноги, все норовили подогнуться.
Великолепные алмазные гарнитуры; подвески и цепочки тонкого сложного плетения; перстни с огромными чистыми сапфирами, рубинами и прочими поражающими воображение камнями; разноцветные опалы и прочие редкой красоты драгоценности… я даже не знала, как называются многие из этих камней, а поэтическая сентиментальная часть меня не могла подобрать достойных эпитетов для них. Так что я просто выругалась про себя не поэтически, зато емко, и прошептала:
— Можно ли умереть от восхищения?
Дедрик пожал плечами:
— Не знаю, можно ли, но это была бы прекрасная смерть.
Некоторые украшения показались мне знакомыми. Так и есть — вон те серьги я носила, а вон тот гранатовый браслет нравился мне особенно. Получается, все украшения, которые мне «начаровывали» фрейлины, были настоящими. Я шла мимо полок с раскрытыми ларчиками и шкатулками, рассматривая драгоценности.
