Тот, кто сейчас сидел перед стариком, помнил момент рождения первого из Дарханов. Он был старейшим из них, но потому, должен был оказаться самым молодым.
Этот парадокс рождался из-за того, что осколок души Дархана не мог хранить все его воспоминания. Лишь часть. Большую или меньшую, но часть.
— Как так случилось? — спросил старик. — Почему в тебе так много…сути? Ты должен помнить наш рождение и путь, но не более того… в тебе же сути на тысячи тысяч лет…
Чем общаться с юнцом, стоявшим перед ним, он лучше будет любоваться плывущими по небу облаками. Они напоминали ему о старых днях.
Днях, когда его вечная жизнь имела смысл…
Интересно, если бы они сошлись с Яшмовым Императором в честном поединке, а не в той битве Седьмого Неба эпохи назад, чтобы из этого вышло?
Когда сражаются двое, неспособные умереть, то их битва будет бесконечна? Или произойдет как в детских счетах и минус, положенный на минус, даст плюс и два, единственно бессмертных создания в безымянном мире, смогут принести друг другу смерть?
Увы, он так и не смог этого проверить.
Дархан отправился на битву с целым миром, но мир его одолел.
— Ты поглотил его… — догадался старик… или юнец… — поглотил осколок, который я… мы… он… поместил в тренировочный артефакт.
— Тренировочный… — протянул Дархан. Он поджал правую ногу и положил на неё локоть расслабленной руки. Второй отправил в рот травинку и, с наслаждением, вытянул левую ногу. Так и сидел, продолжая созерцать облака. — Он искал рабов, чтобы освободить себя с Горы. Это сложно назвать тренировкой…
— Он искал? Ты искал… я искал… мы искали…
Он вспомнил её волосы. Черные и густые. Цвета безлунной ночи. Они пахли цветами и ягодами. Пахли как первый сладкий полевой аромат по ранней весне. Пахли как утреннее пробуждения с мирно сопящей в объятьях возлюбленной. Пахли, как морозное утро после празднования начала нового цикла смены сезонов.
Пахли, как первая мягкая игрушка, с которой не расставался маленький ребенок.
Он долго жил и много видел. И он бы мог придумать еще десять тысяч метафор и сравнений того, как пахли её волосы. Но даже самые красивые слова, самые пышные сравнения, не смогли бы описать этого запаха.
Ибо они пахли так, как только лишь они могли пахнуть.
— Ты размяк? — прищурился старик. — ты…
Дархан даже пальцем не пошевелил, а старик рассыпался на тысячи черных песчинок. Они, взлетев на потоках ветра, втянулись в черный плащ, который окутал Черного Генерала и сделали его чуть длиннее.
— Пепел… — прошептал Дархан, смотря на то черные песчинки втягиваются в его плащ. — Цепи, которые ты создал, все еще держат меня… его… нас… на этой горе. Но принесло ли тебе это счастье, мастер Ста Тысяч Слов? Тот, кто не был рожден — волшебник из детских сказок.