Не выдержав моего взгляда, барон вновь уставился на Злобина.
— Уважаемый… Роман Михайлович, я прошу объяснить, как это понимать? Ваше заявление… Как так можно, еще и при моей супруге…
— Ох, простите, я сразу о делах, а о приличиях и не подумал, — сделал невинное лицо Злобин. Хотя, как по мне, Пылаев сам был виноват. Зная о своём положении, следовало сначала решать дела, а потом уже допускать въедливую супругу до гостей. — Думаю вы простите мне некоторую резкость. Вы и сами знаете, что ваш долг весьма внушителен, более того, ваш род на грани краха. И чтобы помочь вам исправить ситуацию, мне придётся затратить немало ресурсов. В ответ я хочу получить не менее значимую услугу. Я спасаю ваше имя от позора, а вы в своё время, примете в свой род моего протеже, — граф сразу перешёл к делу.
Барон, всё ещё пунцовый, принялся теребить, ус, однако сразу понял правила игры:
— Ах, так вот вы о чём, — он прикрыл дверь и набрав полную грудь воздуха принялся рассуждать: — Это вопрос непростой, у нас ведь древний род, и такого рода ситуации могут сказаться на нашей репутации дурно.
— Дурнее чем нищета и позор в связи с неуплатой карточных долгов? — вздёрнул брови Злобин.
— Прошу, ваша светлость, не давите так на меня. Я и сам знаю насколько сложную ситуацию создал сам себе… — Пылаев вздохнул. — так, какие условия вы хотите предложить? — спросил он.
— Я уже озвучил. Примите этого молодого человека как вашего… скажем, потерянного когда-то и вновь обретённого отпрыска. Какое-то время подержите при себе, чтобы в обществе это воспринималось достаточно убедительно.
— Но что скажут в обществе? — пробормотал граф глядя перед собой и потирая подбородок. — А дальше, что он будет делать?
— Есть ещё кое-что, — разглядывая ногти произнёс Злобин.
— Что еще? — воззарился на него барон.
— Как я знаю, ваш сын не получил достаточно сильного дара, — начал издалека Злобин, — а как вы слышали, Владимир Николаевич, наш светлый император, скоро созовёт поход на Иркутск, а может и дальше, на Байкал.
— И какое это отношение имеет к моему сыну? — хмуро спросил Пылаев.
— Так, прямое, вы просто отправите другого своего сына, — ответил Злобин, указав на меня.
— Пылаевы никогда не бежали от сражений!
— Так никто и не спорит, — улыбнулся Злобин. — Но есть ли резон рисковать родным сыном?
Я, слушая их диалог, едва удерживал улыбку. Злобин вертелся как уж на сковороде, при этом откровенно доминируя. Пылаев держал оборону, хотя аргументов у него было не так много.
