Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Александр Герман уже почти у лифта сообразил, что телефон он забыл возле мониторов. Он велел Тонечке ждать и почти бегом вернулся в пустую аппаратную.
Телефон лежал на столе. Герман схватил его, но какое-то странное движение на мониторе привлекло его внимание. Он мельком глянул, пошел было прочь, но вернулся и снова посмотрел.
– Что такое! – пробормотал он.
Посмотрел еще и ринулся в павильон.
– Настя! – заорал он, распахнув двери. – Ты где?! Что здесь происходит?! Настя, черт побери!..
– Я здесь! – прохрипела Настя из-за декораций.
– Настя!
– Она их убила, – держась за горло, прохрипела Настя. – И Свету Дольчикову, и Василия. Из-за Артемиды.
– Из-за любви, – сказала Мила и села на пол.
* * *…Ну вот опять!.. Начинается!
Опять ее зовут, зачем-то она срочно понадобилась! Вот что может понадобиться от человека в такой важный и ответственный день?!
– Настя!
– Ну что, что?!
– Спускайся, пора!
…Хоть раз в жизни можно оставить ее в покое?! Ей нужно сосредоточиться и подумать.
Ну, и умом, разумеется.
Думают исключительно умом. Мозгом.
Розгой, узкой, страшно тесно, пресно, очень интересно, веско, близко, новостройка, барахлит вовсю настройка, лезет в разум чепуха, недалече до греха…
Господипомилуй, господипомилуй, господипомилуй.
Какстрашно, какстрашно, какстрашно.
Страшно как!!!
– Настя! Сколько можно?!
– Да иду я, иду!.
Времени действительно оставалось немного.
Приготовленный с вечера костюм висел в шкафу с самого края – как бы отдельно от всех остальных вещей, как бы соблюдая дистанцию. Настя осторожно вытащила его, прицепила вешалку на дверь и посмотрела.
Если только сегодня все сложится хорошо, вот если только сложится, это будет ее самый любимый костюм на веки вечные! Она станет носить его всю жизнь и всем рассказывать его историю. Она будет его беречь и хранить, как зеницу ока.
Зеницу, орлицу, молодицу, волочится, пузырится… откупори шампанского бутылку иль перечти «Женитьбу Фигаро»…
Господитыбожемой, господитыбожемой, господитыбожемой…
Настя нарядилась в костюм и так и сяк посмотрела на себя в зеркало. Волосы, подвитые особым образом, были спрятаны под косынку специально – сняла, тряхнула головой, и локоны легли как надо.
Она стянула косынку, тряхнула, локоны легли.
Настя поняла, что в зеркале так ничего не увидела.
