Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Настя хлебала щи, а они сидели вокруг и смотрели, как она ест.
– Что? – спросила она в конце концов. – Что вы на меня уставились?
– Тебя отвезет моя машина, – сказал Липницкий.
– Еще не хватает!
– И не спорь, пожалуйста, – встряла бабушка. – Тебе нужно сосредоточиться, а не толкаться в электричке! Чтобы не получилось, как в прошлом году, когда тебя даже не стали слушать.
– Ба, я не поеду в институт на этом… лимузине! Ты что, не понимаешь?!
– Никакой это не лимузин! – возмутился Липницкий.
– Настя, на машине сейчас правда удобней, – быстро проговорила мать.
– Мне не удобней! Тем более, я договорилась с Джессикой у метро встретиться.
– Водитель тебя высадит как раз у метро, – сказал сообразительный Герман. – И никто ничего не увидит. Точно тебе говорю!
Настя посмотрела на них.
Они все волновались за нее. Как один.
Она доела щи и сказала:
– Спасибо.
И поднялась из-за стола.
Вся семья – разросшаяся до неприличных размеров, – вскочила следом.
– Вот что, – сказала Настя твердо. – Я поеду на машине.
– И как только экзамен закончится, сразу домой, – перебила Марина. – И сообщи, если что-то станет известно. Сразу же!
– Хорошо, – Настя опять обвела родственников глазами. – Я поеду на машине, и сразу же сообщу, и нигде не буду задерживаться. Я вам обещаю. Только вы тоже должны мне пообещать – все!
– Что? – не понял Герман.
– Вы все должны мне пообещать, что никому не будете звонить и за меня просить! Вообще никому! Мам, ты меня слышишь?
– Ну конечно, Настюш.
– А вы, дядя Саша?
– И дядя Саша не глухой, – пробормотал Герман.
– Я не хочу никаких протекций, – продолжала Настя. – Это нечестно и глупо. В актрисы не идут по звонку!
– Конечно, не идут, – согласилась бабушка.
– Тем более, когда оказалось, что у меня в этом мире такие большие связи!
– Мы будем держать себя в руках, – пообещал генерал.
– Если я узнаю, что кто-нибудь из вас за меня просил, я не стану поступать, заберу документы и уеду работать…
– В Омскую областную филармонию, – подсказал Даня. – Настька, ты поступишь совершенно точно.
– Заткнись, – сказала Настя и улыбнулась ему. – Все меня слышали?
Семья вразнобой ответила, что все.
– И не нужно меня провожать! Вечером приеду, все расскажу.
Мать кинулась и обняла ее, и бабушка подбежала, и Данька, и дядя Саша, и генерал. И все обнимали и повторяли «ни пуха ни пера», а бабушка еще и перекрестила.
