Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Так они стояли над мертвым режиссером Филипповым и разговаривали обыкновенными голосами.
– Как ты думаешь, его на самом деле убили?
– Он помер у нас на глазах. Ты его не убивала? Потому что я точно нет.
– Я серьезно спрашиваю, Саша!
– А я тебе серьезно отвечаю.
– Но ведь он все время вчера повторял, что его убьют. А сегодня умер.
– Он умер с перепоя.
Тонечка вздохнула.
– Хорошо бы так.
– Хоть как, все равно никакого удовольствия, по-моему.
Она улыбнулась против воли.
– Ты какой-то непробиваемый мужик, – сказала она, пожалуй, с уважением.
– Ну, всерьез оплакивать его я не в состоянии.
– А кто к нему приходил, ты не знаешь?
– В каком смысле – приходил? Он все время с кем-то жил, одно время с женой, потом с девицами всякого сорта. Разумеется, кого-то из них я знаю, но не всех.
– Нет, нет, кто ему приносил еду и выпивку?
– Понятия не имею! Да, наверное, он сам и приносил! Вряд ли у него прислуга!..
Тонечка осторожно, словно боясь разбудить спящего, отошла от дивана и поманила Германа за собой.
– Иди сюда.
– Что? А, иду.
Она открыла холодильник – осветилось пластмассовое нутро, заросшее по задней стенке желтой ледяной шубой.
– Смотри.
Он заглянул. Холодильник был пустой и заброшенный, как и квартира. На полках ничего, кроме двух усохших сморщенных сосисок и лимона с магазинной наклейкой.
– Ну, я смотрю.
Тонечка взяла лимон и сунула ему под нос.
– Видишь наклейку? Такие клеят в супермаркетах, когда продают поштучно.
Герман повертел лимон перед глазами.
– Сегодняшнее число, – сказала Тонечка. – К нему кто-то сегодня приходил. Принес лимон. И бутылки.
Герман серьезно посмотрел на нее.
– Почему бутылки? Здесь нет никаких бутылок.
– Зато вон там есть, под столом.
Они вернулись в комнату, и Тонечка полезла под журнальный стол.
Герман присел на корточки и тоже заглянул.
– Вот это вчерашние бутылки, – шепотом заговорила Тонечка и стала показывать, какие именно вчерашние. – А на столе сегодняшние.
– Чем они отличаются?
– Под столом только бутылки из-под виски и коньяка. А на столе, видишь, какой набор.
Он взглянул на стол.
– Вчера и ночью он пил виски и коньяк. А сегодня и вино, и мартини, и водку! И коньяк совсем другой.
