Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Под столом «Арарат», а это, по-моему, киргизский, что ли…
Рассматривать бутылки и рассуждать про коньяк рядом с только что умершим человеком Герману было невмоготу, зря Тонечка назвала его «непробиваемым»!
Он взял ее за штрипку джинсов, потянул, заставил вылезти из-под стола и увел на кухню.
Открыл кран и умылся холодной водой. Руки вытер о джинсы, а лицо вытереть было нечем, капли падали с подбородка.
Она проворно достала из заднего кармана упаковку бумажных носовых платков и подала.
– Саш, тебе нехорошо?
– Мне отлично. Я только хочу отсюда уехать."
"– Хочешь, езжай, а я дождусь «Скорую».
– За кого ты меня принимаешь?
– За современного мужчину, которому не нужны никакие лишние проблемы.
– Все проблемы, – подхватил он, – современные женщины решат сами!.. Я не понял про бутылки, объясни мне.
– Вчерашние бутылки под столом, они совсем другие. Там три из-под виски, все одинаковые, «Чивас» и одна из-под армянского коньяка. Это дорогие бутылки!.
– У него деньги кончились. Так не может быть?..
– Он бы купил что-нибудь одно, как ты не понимаешь! Три бутылки водки, например. И он никуда не выходил! Куда он мог выйти в таком состоянии! Он все время пил! Вчера его привез твой водитель, оставил, пьяного, и он продолжал пить! А утром кому-то позвонил или ему кто-то позвонил, и он сказал – привези мне выпить.
– Телефон, – вдруг вспомнил Герман. – Васька сказал, что телефон он выбросил, потому что тот звонил все время. Должно быть, моя секретарша звонила. Она все утро ему звонила, а он трубку не брал!
Они полезли под раковину, достали ведро и заглянули. Там было пусто. То есть совсем пусто – ни бутылок, ни объедков, ни даже мусорного пакета! Телефона не было тоже.
– Подожди, я попробую позвонить.
Герман нажал кнопку, и они стали прислушиваться и оглядываться по сторонам.
– Не звонит, – констатировала Тонечка. – Может, он его из окна выбросил?
– Окна не открываются. Я штору отдернул, обратил внимание.
– Как?!
– В высотках они не открываются, Тонечка. – Он вдруг усмехнулся. – Ты дикий человек! Привыкла на своей даче из окна глядеть на лужайку!.. И еще, небось, дождь слушать!
Тонечка и впрямь всегда открывала окно в дождь.
