– И не собирался уходить навсегда. По сути, он просто его позаимствовал.
– Вианна рассказала мне, что ваш отец побывал в Камелоте, – вдруг заговорил Аарванд. – Ты знаешь какие-то подробности об этом?
Эйден недоверчиво вскинул брови:
– Ни один колдун не может отправиться так далеко во времени.
– Он мог, – ответила Эме. – А когда возвратился, изменился до неузнаваемости. Он исчез в ту ночь, когда родилась Вианна.
– Почему именно тогда?
– Этого мы, видимо, никогда не узнаем.
– А может, и нет. – Голос Аарванда казался задумчивым. – Что поведала вам книга?
Воцарилась тишина, и я положила гримуар на стол. Даже звуки, доносившиеся со двора, словно стихли и отступили на задний план.
– Вианна, – нетерпеливо позвал Эйден. – Что она сказала?
– Мы считаем, что это своего рода пророчество, хотя и не понимаем, что оно означает.
Калеб подвинулся почти вплотную к Эме, а Эйден скрестил руки на груди.
– Вы все еще думаете, что им двоим можно его услышать?
Не обращая на него внимания, я раскрыла гримуар на том месте, которое совсем недавно открывалось и перед нами. Как и до этого в нашей комнате, на бумаге проступили странные символы. Они перемещались, как будто пытаясь найти нужный порядок. Некоторые знаки вращались вокруг собственной оси, другие впитывались обратно в бумагу, чтобы освободить место буквам. Затем появился набор слов, не относившихся ни к одному из известных мне языков. Я успокаивающим движением погладила страницу, и буквы опять перестроились. На этот раз они отображались на листках как в зеркальном отражении. Эме коснулась ладонью края книги.
Эйден ахнул, когда все наконец встало на свои места. Нам троим понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что явил нам гримуар. Он оказался быстрее.
– Это то, что я думаю?
– Церковь заявила, что это договор с дьяволом, – помедлив, объяснила она Калебу и Аарванду. – Вианна тебе о нем рассказывала. Помнишь?
Калеб кивнул с серьезным видом.
– Тогда все казалось обычной сказкой.
– Мы не можем объяснить, как этот документ попал в книгу. Тем более что на копию он не похож. Я думала, что церковь уничтожила все записи о том процессе или держала их под замко́м.
– Вероятно, у них и правда были только копии. А вот это кажется мне оригиналом. – Эйден провел ругой по одной из черных печатей. – Неудивительно, что кардинал Ришелье воспользовался этим документом, чтобы разделаться с Урбеном. Все четыре дьявольские метки.
– Это не дьявольские метки! – напустилась на него Маэль.