Уверен, ты поделилась бы со мной, если бы ощутила способность ответить на его чувство. Мистер Торнтон говорил с тобой об этом?
Молчание затянулось, а потом прозвучало едва слышное «да».
— И ты ему отказала?
И опять она долго молчала, прежде чем после долгого печального вздоха беспомощно подтвердить предположение отца. Не успел мистер Хейл хоть что-то сказать, Маргарет подняла пунцовое от смущения лицо и, глядя ему в глаза, призналась:
— Ну вот, папа, теперь ты все знаешь, а я больше ничего сказать не могу. Вся эта история причиняет мне острую боль. Слова и поступки, с ней связанные, кажутся настолько горькими, что даже думать о них невыносимо тяжело. Ах, папа, из-за меня ты потерял замечательного друга, но я ничего не могла с собой поделать. Прости, прости! Мне очень жаль.
Она села на пол и склонила голову отцу на колени.
— Мне тоже жаль, дорогая. Это предположение высказал мистер Белл, чем очень меня поразил…
— Мистер Белл заметил?
— Скорее догадался, но ему показалось, что ты… Как бы точнее выразиться? Что ты настроена по отношению к мистеру Торнтону не самым неприязненным образом. Я сказал, что это не так, что у него разыгралось воображение, что слишком хорошо знаю твои настоящие чувства, чтобы предположить, что мистер Торнтон способен привлечь тебя подобным образом.
Несколько минут оба сидели неподвижно, а когда мистер Хейл провел пальцем по щеке дочери, то с изумлением обнаружил слезы. Маргарет тут же вскочила, выдавила улыбку и с наигранной жизнерадостностью заговорила о Ленноксах. Стремление сменить тему оказалось настолько очевидным, что мистер Хейл не осмелился вернуть беседу в прежнее русло.
— Завтра… да, завтра они вернутся на Харли-стрит. Ну не здорово ли? Интересно, какую из комнат превратят в детскую? Тетушка Шоу будет рада увидеть внука. Только представь: Эдит теперь мама! А капитан Леннокс… Ума не приложу, чем он займется после увольнения!
— Вот что я скажу, — стремясь поддержать показное воодушевление, заговорил мистер Хейл. — Думаю, что найду силы отпустить тебя на пару недель в Лондон, чтобы повидаться с путешественниками. Из получасового разговора с мистером Генри Ленноксом ты узнаешь о Фредерике больше, чем из дюжины писем, так что приятное совместится с полезным.
— Нет, папа, ты без меня не обойдешься. А главное, я не хочу никуда ехать. — Немного помолчав, Маргарет добавила: — А в отношении Фредерика начинаю терять надежду.
