Мистер Леннокс старается как можно меньше нас расстраивать, однако уже ясно, что и сам начинает понимать: прошло слишком много времени и разыскать свидетелей практически невозможно. Да, этот мыльный пузырь выглядел очень красивым, но лопнул точно так же, как многие другие. Утешимся тем, что наш дорогой Фредерик счастлив. Нам же остается одно: заботиться друг о друге. Поэтому, папа, не обижай меня пустыми заверениями, что справишься здесь один. Уверяю: ничего у тебя не получится.
И все же идея перемен укоренилась и проросла в сердце Маргарет, хотя и не в том виде, который предложил мистер Хейл. Она начала думать, как помогло бы путешествие отцу, чей дух, и без того слабый, сейчас слишком часто страдал от депрессии, а здоровье, хоть он никогда и не жаловался, заметно ухудшилось после болезни и смерти жены. Занятия с учениками продолжались, однако теперь мистер Хейл только отдавал, ничего не получая взамен. Ни о каком дружеском общении, как с мистером Торнтоном, не могло быть и речи. Маргарет сознавала, что отцу катастрофически не хватает сильного мужского плеча, хотя сам он об этом не думал. В Хелстоне то и дело возникали поводы для непосредственного взаимодействия священников соседних приходов, а по вечерам крестьяне, возвращаясь с поля или пригоняя домой скот, всегда радовались возможности поговорить. В Милтоне все постоянно спешили, так что спокойная беседа и вдумчивый обмен мыслями считались излишней роскошью. Здесь люди обсуждали только бизнес и материальные проблемы сегодняшнего дня, а когда неизбежное напряжение наконец спадало, до утра погружались в пассивный отдых. Найти рабочего после смены было невозможно: он отправлялся на лекцию, в клуб или пивную — в зависимости от уровня развития. Мистер Хейл обдумывал возможность прочитать в каком-нибудь заведении курс лекций, однако руководствовался исключительно чувством долга, а вовсе не любовью к работе и стремлению к возвышенному результату. Маргарет знала, что ничего хорошего не получится до тех пор, пока отец не ощутит творческий импульс.
Глава 41. Конец пути
Зима продолжалась. Дни постепенно удлинялись, однако не приносили с собой той светлой надежды, которая обычно приходит вместе с лучами февральского солнца. Миссис Торнтон, разумеется, раз и навсегда отказалась от визитов в Крамптон. Мистер Торнтон время от времени приходил, однако беседовал исключительно с мистером Хейлом, причем за закрытой дверью кабинета, и мистер Хейл отзывался о нем с неизменным восхищением.
