Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
- Значит, мужчинам ты в этих делах доверяешь больше? – Драс говорил с улыбкой – это я могла распознать даже в кромешной темноте.
- Ну, Юта и Тиара слишком самоуверенны, а в нем, несмотря на возраст, очень много разума, будто прожил уже целую жизнь.
- Чего не скажешь обо мне? – он продолжал улыбаться.
- Ну нет, тебе я доверяю больше, чем всем остальным. Только вот мы с тобой, при спасении друг друга можем насовершать кучу ошибок.
- Почему?
- Потому что не можем беспристрастно придумать выход – мы слишком любим друг друга, - я ответила как можно нежнее и прижалась к нему ближе.
- Тогда будем надеяться, что у них получится, но мы и сами будем биться до последнего, так что, можешь не бояться. Ты же знаешь, какой я отчаянный воин?
- Да, знаю. Надеюсь, они не станут трогать детей, - я не хотела поднимать эту тему, а вернее озвучивать ее, но слова вырвались сами.
- Мне кажется, они догадаются спрятать их, но я был бы более уверен, если бы ты была с ними.
Рано утром нам принесли еду – впервые за три дня, что мы были здесь.
- Эй, я хочу поговорить с Ваалом, тем человеком, которого сейчас слушает Орус, - я обратилась к одному из охранников.
- А я хочу домой, улечься под бок к своей жене, - со смешком ответил мне мужчина.
- Неужели вы верите, что с Орусом будет хорошо?
- Уж лучше, чем с ним, - он мотнул головой в сторону Драса.
"- Как же толку нет, у вас раньше не было ни печей хороших, ни теплых домов, ни бань. И букв вы не знали. Забыли уже, как жили с костром посреди дома? Забыли, как ночью в холод надо вставать, чтобы подложить дров? Как просыпались, а одеяло все в инее?
- Ну, сейчас нам хорошо.
- А с нами может быть еще лучше – мы много всего знаем, понимаешь?
- Молчи, женщина, от тебя только беда. Люди сами скажут о вас все, сами будут не против с вами проститься, - он плюнул на пол и вышел.
Охранники с нами больше не сидели. Они были в общей комнате за дверью. Видимо, потеряли надежду что-то разнюхать и плюнули, валялись на лавках в прихожей. Детей на улице больше не было слышно, но мне показалось, что утром я слышала голос Севара. Лишь бы мне показалось.
Весь день к нам не заходили. Когда мы просились в туалет, стуча обломком табурета о стену, нас выводили быстро. Солдат на площади сейчас было больше – они усилили охрану.
