Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
Нашла большой камень возле следующего «бассейна», что стоял в тумане, с трудом отвалила его, и минут двадцать вытаскивала из земли под большим валуном небольшие камни, которые приходилось укладывать в бассейн, чтобы не смотрелись здесь инородными, между водоемами, в жухлой траве. Два раза приходилось залезть в воду, чтобы греться. Наконец, ямка стала достаточной, чтобы вещи уместились. Завернула их в тунику. Да, они будут мокрыми, но я на них не рассчитывала, главное, чтобы они не нашли их. Положила в яму, привалила булыжник обратно и снова залезла в воду.
От места, где горели факелы, не было ни шума, ни голосов. Вокруг была тишина, в которой журчала вода, вытекающая из источников и бульканье черного ведьминого варева, что варила сама земля.
Еще раз нырнула с головой, потерла руки и лицо, промыла ступни и пальцы. Будь что будет.
Стена начала проступать сквозь кисею тумана, и мне пришлось поднимать голову высоко. Высотой не меньше пяти метров, бревна из сосны стоят вплотную – ни щели, ни зазора.
Идти голой было не просто стыдно, было страшно. Но я не сомневалась лишь в одном – голую меня сразу точно не убьют. Опустила волосы вперед – на грудь. Нужно было привлечь внимание к себе, и я сделала первый шаг из тумана, заведя запланированную шарманку:
- Макраш, Макраш, - я бубнила монотонно, шла, распахнув руки, и наращивая звук голоса с каждым шагом.
На смотровой площадке началось движение, мужик сначала молча повернулся, потом наклонился с башни, видимо свет огня не давал ему рассмотреть меня.
- Хэ, хэ, - прокричал он, словно птица, или будто откашлялся. Задвигался огонь на правой башне. Я шла, но теперь сменила пластинку:
- Харкам, Харкам, Макраш, Макраш…
Я подошла уже близко, и последнее, что заметила – как человек на башне натянул тетиву лука.
