Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
Больше я не могла за ним следить глазами – передо мной была высокая стена, и чтобы увидеть его, мне пришлось бы поднять голову. Над воротами началась суета, но никто не кричал.
Я осторожно подняла голову, громко выкрикивая имя богини, которую так ждал их правитель Харкам. На меня смотрели лучники. Их было не меньше пятидесяти по длине стены. Одни возвышались над стеной, перегнувшись через нее и целясь в меня, другие целились за мою спину – в туман, поворачивая влево и вправо, словно ожидая нападения со всех сторон.
Прошло не меньше получаса, и я уже адски замерзла, когда сверху услышала громкий и четкий голос:
- Что ты здесь забыла?
Я не поднимала голову. Сейчас важна игра. Никакого страха они увидеть не должны.
- Харкам призывал Макраш, - я старалась говорить рвано, гулко, горлом, как говорят они. Ответа не последовало. За воротами была какая-то суета, но открывать мне не торопились.
Я отвернулась от ворот, и не поднимая головы пошла обратно, в сторону источников. На десятом шагу позади меня разнесся скрип, разбудил в лесу птиц, что вспорхнули и ухая пролетели надо мной.
Сзади за мной кто-то шел. Я не оборачивалась. Меня обогнал мужчина и с недоверием остановился лицом ко мне. Скрестил на груди руки, немного опустил голову. Какого черта это значит, я не понимала, но с таким выражением лица он точно не собирался меня убивать. Я вспоминала старый фильм о княгине Ольге, и старалась играть. Актер из меня так себе, но здесь еще не известны розыгрыши.
Он был выше меня на голову, черные волосы, высоко выбритые над ушами, лысина покрыта наколками – круги, в них спирали и волны, черные глаза, смуглое лицо, полные губы напряжены под щетиной усов, борода заплетена в косичку и завязана кожаным шнуром.
Он смотрел мне только в глаза, я тоже не отрывала глаз от его переносицы, и была благодарна, что он не рассматривает меня.
Я подняла руку, положила на его плечо и сдернула шубу. Она оказалась неподъемной.
"Перед воротами толпились воины с луками, все стрелы были направлены на меня. Я остановилась перед ними, они расступились, оставляя дорогу для нас. Мы вошли во двор, я старалась не оглядываться, шла, представляя, что меня только что короновали, и это все – мое, только мое, и эти люди – тоже мои.
