Ему казалось, что в воздухе стоит запах крови – очень тонкий, почти неуловимый, но все же он есть, и все опасения парня подтвердились, как только он оказался в коридоре, ведущем из комнаты в холл. Судя по голосам в холле, их было трое: двое мужчин и одна женщина, молодая, младше Ники, которой, судя по всему, делали что-то такое, от чего она рыдала и просила прекратить. Еще спустя секунду выглянувший из коридора Ник понял, что ей ломали пальцы.
– Ты так и не хочешь, чтобы я наказал твоего дружка? Что ж, хорошо. Третий пальчик, Василиса, – возбужденно-радостно произнес незнакомый парень, который, несмотря на худобу, показался Нику опасным противником. Ему не нравились его движения, его голос, а когда Кларский увидел его глаза, то тотчас зафиксировал где-то на задворках подкорки – они ему тоже не нравятся.
Ник нахмурился. Он не был чересчур жалостливым типом, но не стал бы издеваться над беззащитной женщиной, как бы пафосно-принципиально это ни звучало. Если бы она непосредственно несла ему угрозу – только тогда бы применил силу, но не в его природе было наслаждаться чужой болью.
Парень вытащил заряженный по пути сюда пистолет, который совсем не зря чистил утром.
– Не надо, пожалуйста, – прошептала девушка.
Третий участник сцены – избитый Дионов, привязанный к стулу, стоявшему прямо напротив коридора, в котором притаился, словно хищник, готовящийся к нападению, Кларский, – что-то глухо прокричал. Увы, но помочь рыдающей хорошенькой светловолосой девушке, над которой издевались, он не мог. Он даже кричать нормально не мог из-за кляпа.
Внезапно Александр заметил Никиту. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.
«Помоги», – говорил беззвучно Саша. В этой ситуации, когда он мог лишиться жизни и лишить ее другого человека, он не то чтобы забыл, он совершенно и не помнил о том, что ненавидит Никки, что тот много лет раздражал его одним своим существованием, забрал через брата свободу и уважение отца, утащил за собой его невесту. Он просто просил о помощи, зная, что не справится. И в этом не было ничего постыдного или задевающего гордость.
«Помогу», – согласился Ник. Героем он не был, но и уйти уже просто так не мог. Кларский не стал ждать, пока ненормальный, нежно гладящий зажмурившуюся жертву по личику, сломает ей третий палец или сделает что-то еще куда более жуткое.
Жертва отдаленно напоминала Нику – была такой же милой, только совсем юной.
– Василиса, – шептал ей Олег нежно.
