Автор
В старом доме, окруженном тишиной и темнотой, герой исследует тайны за стеклопакетами. По мере того как месяц уходит, вокруг дома нарастает напряжение, предвещая нечто необъяснимое. Атмосфера полной изоляции и скрытых угроз усиливается в этой заброшенной обстановке.
Это мне пехом двадцать верст – приличное расстояние. А им – какие-то пятнадцать минут дороги, на которой часы-то пролетают, словно и не было…
Я плюнул, продел руку во вторую лямку, поправил рюкзак на спине и перешел на походный шаг. Не замедляясь в надежде, не оглядываясь на эти чертовы фуры, от которых только рев да волны солярного перегара.
Ничего, переживу. Только бы Гош эту суку выследил – по-настоящему, до самого ее логова…
А что, если ее и сегодня там нет?
Что, если ее и сегодня нет – и завтра не будет?..
Вообще не будет. Тогда что?
Гош искал ее неделю, пока нашел. Что теперь? Еще неделю? Это будет уже после полнолуния. Мальчишка будет мертв…
И кто его знает, что вообще будет после полнолуния. Может быть, после ритуала чертова сука будет благостно сидеть у себя дома – дома, до которого Гош ее так и не выследил! А она будет сидеть там безвылазно. Месяц. Или два. Или год. И ее машины не будет на дорогах. Оборвется ниточка к чертовой твари…
Усталый и злой я добрел до города только через четыре часа.
Я замерз, зуб не попадал на зуб, а ноги уже ощутимо ныли, но тут уж недалеко. Мой дом всего-то в пяти минутах от западного въезда.
Я так вымотался, что даже не заметил шум машины, пока она не вынырнула сбоку от меня. «Пежо». Черный.
Полз вдоль тротуара за мной, не обгоняя. Тихо вжикнуло окно, убираясь в дверцу, на меня полились рояльные прострелы-переливы. В глубине, на водительской стороне, показалось лицо Виктора. Еще и ухмыляется, сволочь.
– Быстро ты, не ожидал… Я думал, у меня еще минут пятнадцать в запасе… Как прогулка, Храмовник?
– Отлично. – Я постарался улыбнуться непробиваемой улыбкой манекена.
Это было легко. Кожа на скулах и губы онемели, лба я вообще не чувствовал.
– То есть понравилось?
– То есть готов меня поблагодарить, что я устроил тебе такой праздник жизни?
– Само собой… – Я старался, чтобы моя улыбка не скатилась в жалкую, чтобы оставалась холодно-благожелательной, как зеркальное стекло.
Кажется, у меня это неплохо получалось. Может быть, потому, что половина мышц едва работала.
Но Виктора мне было не пронять. Его улыбка только стала шире:
– Так, значит, тогда завтра повторим?
Я шумно втянул воздух, но сдержался. Развернулся и пошел прочь от дороги, прямо через кусты.
Уж лучше кусты! Я продрался через цепкие прутья, выбрался к стене, обогнул угол, уже поднимая руку, чтобы поскорее вцепиться в ручку и рвануть дверь, но Виктор был тут как тут.
Тим-тимкнула сигнализация, щелкнули замки на дверце машины.