Зато внутренний огонь пылал поистине неистово, и его сила была такой, что в какой-то момент Кел начал сомневаться, сможет ли его удержать.
– Будем пробовать, – прошептал он, усаживаясь прямо на пол и крепко прижимая к себе бессознательное тело.
А потом прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и мысленно коснулся огненной энергии Элиры, заставляя ту перетекать к нему. Оставлять ее себе было чревато неприятными последствиями, потому Кел просто пропускал эту силу через себя, отпуская ту на волю. Вот только все это почти уже не помогало. Подобным образом им пришлось бы сбрасывать силу несколько дней… а такого организм Эли попросту не выдержит.
Оставался только один способ для ее спасения. За раз избавиться от всей лишней энергии. Открыть дар, выпустить его на волю. Но тогда Эли станет попросту опасна, как необученный огненный маг, не контролирующий собственную силу. Если, конечно, выживет.
– И только попробуй меня потом за это упрекнуть, – бросил Кел, вглядываясь в бледное лицо Эли, на котором виднелось несколько ожогов.
Потом осмотрел подвальную комнату, убедился, что Ирбис убрался, отметил, что гореть здесь нечему, и только потом снова закрыл глаза, переходя на внутренне зрение. Далее, окутав их с Эли мощным щитом, убедился, что все плетения созданы правильно, и только после этого снова коснулся энергии девушки.
Ему уже несколько раз приходилось проводить так называемую инициацию магов, то есть открывать доступ их энергии вовне. Вообще обычно подобное вмешательство не требовалось – в нужное время дар прорывался сам. Но иногда, в тех случаях, когда его пытались глушить, энергетическая преграда становилась больше, и приходилось прибегать к помощи извне. Правда, до этого Кел помогал только подросткам, а в случае с Эли ситуация была совсем иной.
Демонов барко и здесь сыграл с ней злую шутку. Из-за него барьер стал слишком прочным и теперь просто отказывался поддаваться. Он не пробивался ни стихийными плетениями, ни чистой магией. По сути, на энергетическом уровне больше всего он напоминал панцирь.
Но именно это сравнение и натолкнуло Кела на мысль, что и у самых надежных доспехов всегда есть слабое место. Было оно и у Элиры. Почему-то лишь стоило ему подумать о слабостях этой непробиваемой девушки, и он сразу вспомнил, как она его целовала. А ведь даже сама себе сопротивляться не могла. И ее не волновало ничего: ни наблюдающие за ними прохожие, ни моральные принципы. Она была готова отдаться ему… а ее энергия тянулась к его настолько дико, что едва не спровоцировала прорыв.
А ведь это могло помочь, но…
– Эли, – позвал он, погладив ее по щеке.
Не очнулась. Да и не осталось у нее на это сил. Вот только одному ему не справиться, значит, ей все же придется ненадолго вернуться в сознание.