Под проклятой звездой в глубине дома, молодой лейтенант рывком прошел через темные коридоры. Внутри было тихо — лишь шепот работающих слышался с другой стороны закрытого барьера. Женщина средних лет ждала его у входа, а пожилой мужчина завязывал посылочный ящик в крепкий ремень, ступив на нагревшийся резиновый штемпель....
Однако какого ещё рожна надобно смежникам? По делу – так могли бы и в гости зайти. Или если уж что-то серьёзное – так и к себе бы вызвали.
– Но у меня мало времени!
– Это недолго, – успокоил эмгэбэшник, указывая на заднюю дверцу.
Сам он, однако, в машину не сел.
А вот место водителя пустовало – стало быть, это он за рулем-то и сидел.
Щелкнул замок двери, и лейтенант опустился на сиденье.
– Здравствуйте, товарищ оперуполномоченный.
Это кто тут у нас? Опаньки…
– Да вы за пистолет-то не хватайтесь, – усмехнулась девушка, демонстрируя раскрытое служебное удостоверение.
«Министерство государственной безопасности, капитан Барсова…»
Охренеть!
– Вот так, лейтенант… Извиниться перед вами хочу. Ведь по моей вине вам выговор влепили, так ведь?
– Ну… было дело… Так какой опер без выговорешника?
– Уважаю! – собеседница усмехнулась. – И хочу реабилитироваться. Вот в этом конверте – крайне интересные записи по городским ворам. Адреса, имена… много чего. Поверьте, выговор с вас снимут быстро!
– Хм! Спасибо! Вот уж не ожидал от вашей конторы…
– Моя – существенно дальше.
– Однако… круто тут у вас всё замешано, – покачал головою лейтенант.
– Жизнь такая… – невесело усмехнулась девушка. – Порою всякое бывает.
Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку.
– А вот это – уже лично от меня!
Щелчок двери, рокот мотора – и Степаненко остался стоять один на опустевшей улице.
Вот так дела!
Было ли это вовсе?
Но пухлый конверт во внутреннем кармане пиджака появился ведь не сам по себе?
Его превосходительствуМинистру иностранных дел СССРМолотову Вячеславу МихайловичуЛичноУважаемый г-н Молотов!Хочу выразить вам в своём личном послании искреннюю благодарность вашей стране.
Когда сотрудники вашего посольства передали моей семье некоторые фамильные ценности, ранее похищенные у неё немецкими офицерами, мы все были очень взволнованы.
Поверьте, что чувства, которые мы испытывали в этот момент, были настолько велики, что я даже не сразу нашел в себе слова благодарности, которые следовало бы передать вашим сотрудникам.
Не знаю ни одного случая за всю историю нашей страны, когда кто-либо из победителей поступил бы подобным образом.
В моем лице, как и в лице всей нашей семьи, вы отныне будете иметь людей, искренне и от всей души уважающих вашу страну.
