Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Уилл смотрит на меня выжидающе. Я в ужасе таращусь на него:
— Ты серьезно думаешь, что я поеду на этом?
Он явно расстроен:
— Луиза, все будет в порядке! Смотри, даже дети справляются. Тебе надо только держать лыжи прямо и не садиться на диск, а просто опираться на него.
Один из мужчин в красном берется за перекладину и придерживает какого-то малыша перед собой, пока не раздается щелчок и они не начинают вместе скользить вверх по склону.
— А можно и нам так подняться? — спрашиваю я, надеясь привнести в ситуацию легкость, которой на самом деле не ощущаю.
Уилл смеется. Я понимаю, что это первый раз за весь день, когда хоть кто-то из нас рассмеялся.
— У тебя получится! Вот увидишь.
* * *"
"Но у меня не получается. В первый раз, уцепившись за перекладину, я просто ее выпускаю. Во второй умудряюсь продеть ее между ног, но она дергается — а я этого не ожидала, — и я падаю, даже не сдвинувшись с места, после чего пять унизительных минут Уилл и оператор подъемника пытаются поднять меня на ноги и уговорить на новую попытку.
Мне больно и стыдно. У всех получается — кроме меня. Я вот-вот разрыдаюсь, да и терпению Уилла, похоже, наступает конец.
Но когда я уже готова швырнуть палки на землю и заявить, что больше не собираюсь этого делать, мне удается зацепиться и доехать до самой вершины.
Теперь я настолько вымотана, что прошу Уилла сделать перерыв на ланч, прежде чем кататься дальше. К счастью, прямо на небольшом склоне, куда мы забрались, есть симпатичное кафе.
Мы оставляем лыжи снаружи — Уилл настаивает на том, чтобы закрепить по одной моей лыже и одной его, чтобы их не украли, — и мы занимаем столик на террасе. В глубине души я надеюсь, что их и правда украдут, чтобы мне не пришлось мучиться дальше. Я даже согласна за них заплатить — той самой кредиткой, расходы с которой мне нечем возмещать, — вместе со всем остальным. Оно того стоит — лишь бы не продолжать.
Однако пока я нежусь на солнышке и любуюсь видом за деревянной балюстрадой, настроение у меня заметно улучшается.
Уилл тянется ко мне через стол и сжимает мою ладонь в своей.
— Ты все утро держалась молодцом, — говорит он.
В ответ я улыбаюсь.
— Очень мило с твоей стороны, но мы оба знаем, что это ложь. — Делаю паузу. — Наверное, лыжи все-таки не мое.
Он еще раз сжимает мою руку, а потом отпускает и со вздохом откидывается на спинку стула.
