Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Сколько бы я ни старалась подражать своим сокурсникам из Оксфорда, все равно вечно себя выдаю. Столько всего приходится помнить!
Мало того, я еще и перебрала со спиртным. Вообще я пью немного, но когда мы добрались-таки до финиша этого бесконечного спуска, мне просто необходимо было успокоить нервы. Уилл повел меня в бар и заказал два глинтвейна. Совсем не то, что я хотела — пару раз я пробовала подогретое вино, и оно мне не понравилось, — но сегодня глинтвейн показался мне вкусным, и пился он легко.
Когда я допила свой бокал и уже думала заказать второй, Уилл глянул на часы и протянул через стол руку, коснувшись моей.
— Дорогая, ты не очень обидишься, если я сбегу и немного покатаюсь, пока не закрылись подъемники? Я так соскучился по трассам — не катался с прошлой зимы, да и погода такая роскошная, а ведь она испортится через пару дней, так что…
Я улыбнулась через силу и ответила:"
"— Конечно, езжай, — но внутри у меня все сжалось. «Он не хочет быть со мной, — думала я про себя. — Он предпочел бы кататься в одиночку.
Уилл наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Ты просто ангел! Подумай, чем тебе хотелось бы заняться завтра. Я буду рад снова покататься с тобой, если ты захочешь, — сказал он, хоть я и знала, что это ложь, — но, если не захочешь, ничего страшного.
Я погладила его по щеке и ответила:
— Возможно — если будешь хорошим мальчиком. — Но сама подумала: «Ни за что». Все тело у меня болело, и я чувствовала себя измученной.
Памятуя о том, что мне предстоит тащиться одной до шале, я после ухода Уилла заказала еще глинтвейн, чтобы набраться сил. А потом — еще. Поскольку на мне до сих пор были те жуткие лыжные ботинки, и лыжи тоже пришлось нести самой, я добиралась целую вечность, а когда добралась, у меня до того испортилось настроение, что перед душем я решила себя побаловать джином с тоником.
— Значит, Уилл оказался не таким хорошим учителем, как говорил? — смеется Адам. Я вижу, что лицо Уилла омрачается, как и утром, когда брат подшучивал над ним, но, на мой взгляд, он не сказал ничего обидного. Даже не знаю, почему Уилла это так задело.
