Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Дальше спуск идет круче. Будьте осторожны. Я вижу, вы любите гонять, — говорит Кэмерон Адаму с максимальной настойчивостью, какая возможна, когда приходится перекрикивать ветер. — Помните две вещи: опасно ехать быстрее, чем вы привыкли, и аккуратность сейчас важнее, чем скорость.
Я хмыкаю — ни один из них этого все равно не заметит из-за моих шарфов и капюшонов. Адам наверняка сильно раздражен этим упреком. Он терпеть не может, когда ему говорят, что делать, или ставят под сомнение его таланты горнолыжника.
— Понял, — говорит Адам, не скрывая недовольства.
— Отлично, — отвечает Кэмерон. — Я веду — пожалуйста, следите, куда я еду, и больше меня не обгоняйте. Я хорошо знаю спуск, а вам опасно так носиться вне трассы в подобных условиях, да еще и не зная маршрута. Вы поняли?
— Сказал же, понял, — повторяет Адам еще более раздраженно. Кэмерон кивает и срывается с места, стремительно и элегантно.
— Какого черта этот парень — как его там зовут? — возомнил, что может так со мной разговаривать? — ворчит Адам.
— Это задача любого инструктора — обеспечивать клиентам безопасность. Он просто делает свою работу.
— А заодно показывает, какой он крутой, — возражает Адам. Он отталкивается палками и стартует — гораздо менее элегантно, чем Кэмерон, что бы он там о себе ни думал. А потом, сразу за поворотом, падает.
Я в ужасе наблюдаю, как Адам катится по склону, теряя лыжи. Тропа очень крутая, снег так и валит, и он тут же пропадает из виду. О, черт!
— Адам! — кричу я. — Ты в порядке?
Тишина.
— Адам! — снова кричу я. Ничего.
— Я спускаюсь! — ору отчаянным голосом. — Оставайся на месте!"
"Черт. Черт. Терпеть не могу подобные ситуации. Всё с ним в порядке, говорю я себе. Отталкиваюсь и медленно, осторожно начинаю скользить вниз. Из нас двоих — хоть я никогда в этом не признаюсь — Адам катается лучше, и я не знаю, из-за чего он упал. Напоролся на лед? Или на камень? Или просто не повезло? Не хотелось бы, чтобы то же самое произошло со мной.
Господи боже. Господи. По крайней мере, лыжи у него отстегнулись, так что ноги он, надеюсь, не переломал.
Проклятье! Его лыжи! Где они? Я оглядываюсь на склон, но снег слишком глубокий. Я их не вижу; они могут быть где угодно. Не важно. Подумаем о них позже. Сейчас важней найти брата.
— Адам! — опять кричу я. — АДАМ!
На этот раз мне кажется, я что-то слышу — хотя, может, это просто ветер.
