Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
— Оставайся на месте! Я иду! — продолжаю кричать, хотя он вряд ли слышит.
А потом до меня доносится:
— Сюда!
Какое облегчение! Слава богу!
— Где ты? — зову я его.
— Да тут, бесполезный ты ублюдок, — откликается Адам, и по его тону мне становится ясно, что он не пострадал. — В самом снегу.
— Ах, в снегу! Ну понятно, — саркастически кричу в ответ. — Теперь я точно знаю, куда ты подевался.
— Здесь я, бестолочь!
Я следую за его голосом, едва различимым из-за шума ветра. Спускаюсь максимально медленно, закладывая плавные виражи.
— Вот ты где! Что случилось? — спрашиваю его.
— Сам не знаю. Зацепился, наверное… — Он делает паузу. — А где мои лыжи?
Внутри у меня все сжимается. Надо было их подобрать, но я запаниковал, торопясь отыскать Адама. С другой стороны, он сам виноват, что упал.
— Там, где ты их потерял, надо думать, — отвечаю я ровным тоном.
— Да черт тебя побери, Уилл, ты что, не сообразил их подобрать, когда спускался?
Отлично — давай свалим все на меня.
— Да я бросился за тобой, потому что думал, что ты шею свернул или рухнул с обрыва, свинья неблагодарная!
— Великолепно. И как мне теперь спускаться?
Мы оба прислушиваемся к реву ветра.
— Я могу спуститься, найти инструкторов, и мы поднимемся с ними снова, найдем твои лыжи, — предлагаю ему.
— Ну уж нет, — отвечает Адам, поднимаясь на ноги. — В такую холодину! Не стану я сидеть на своей промокшей заднице, дожидаясь, пока вы за мной вернетесь.
Я окидываю взглядом склон. Из-за снегопада земля сливается с небом, которого практически не видно. Все вокруг белое.
Я качаю головой.
— Сомневаюсь, что это сработает. Твои лыжи могут быть где угодно — нам никогда их не найти. Думаю, лучше…
— Ну и хорошо, — перебивает меня Адам. — Делай, как знаешь.
Он начинает карабкаться вверх. Через пару шагов наклоняется вперед, опирается руками о землю и продолжает подъем на четвереньках — склон слишком крутой, иначе на него не забраться.
Проклятие! Не могу же я бросить его одного! Отстегиваю ботинки и начинаю взбираться следом за Адамом по горе, неловко волоча за собой свои лыжи и палки. Класть их на землю нельзя — потом я их не найду.
