Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Песен я знала немного, только те, что слышала по телевизору, но, думаю, он был не в обиде.
Мишка танцевал под мою песенку, и я засмеялась — тихонько, чтобы не беспокоить маму. Маме не нравилось, если я шумела, когда уже легла спать. Я не знала, сколько времени, но иногда мама укладывала меня в постель еще засветло, и мне требовалось много часов, чтобы заснуть. Но я не возражала — раз со мной был Мишка. Мишка — мой лучший друг. Единственный.
Наконец я задремала, но мамы все еще не было. И когда я проснулась утром, ее не было тоже.
* * *
Я взяла Мишку и встала.
— Мама? — позвала я ее. — Мама?
В гостиной ее не было. Обычно она приходила спать в нашу спальню, но иногда могла задремать на диване перед телевизором, и утром я находила ее там. Однако телевизор не работал, и мамы перед ним не оказалось.
— Мама? Мама? — Как правило, я просыпалась первой, но иногда — раз или два — мама вставала раньше и готовила нам завтрак на кухне. Сегодня ее не было и там.
Ну ничего. Я уже большая и могу сама приготовить себе завтрак.
Хлопья, которые я опрокинула вчера, так и валялись на полу. Пакет с ними лежал на столе, поэтому я забралась на табурет, чтобы достать его. Вытащила из буфета миску — поскольку моя любимая лежала на полу, пришлось брать другую, — и ложку с рисунком принцессы на ручке. Взяла из холодильника молоко и понюхала его, как делала мама.
"Хлопья были вкусные. Закончив завтракать, я придвинула табурет к раковине и вымыла миску под краном, как делала мама, когда раковина переполнялась и туда больше ничего не влезало. Сейчас там было много посуды, которая неприятно пахла, но я не стала мыть остальное. Потому что там лежали ножи, а мне запрещалось их трогать. Ножи острые, можно порезаться, говорила мама. Иногда она показывала мне порезы от ножей у себя на руках. Говорила, что показывает, чтобы я знала, какие ножи опасные, но мне не нравилось, когда она так делала, и я говорила «нет-нет-нет, я не хочу смотреть».
Помыв за собой миску, я вернулась к нам в спальню и оделась. Моя вчерашняя одежда лежала на полу, и я надела ее назад. Потом пошла в гостиную и включила телевизор, но передачи были неинтересные, а мультиков не показывали. Иногда мама запрещала мне его включать, говоря, что у нее болит голова, а от телевизора слишком много шума.
