Автор
В этой ужасной больничной палате с ее унывылыми окнами, где шепчутся тихие слезы пациентов и лежит бездыханный воздух — именно здесь главная героиня Шефа, Ксюша, борется за каждый глоток свежего воздуха. Её жестокий шеф требует чудовищных усилий, но у нее есть маленький кусочек добра внутри, который помогает выжить и сохранить собственную идентичность в этой мрачной тюрьме....
Но я объясню тебе всё в «Стяге». Идём?
Орловский сомневается минимум минуту, смотрит то на меня, то на Шумова, будто подозревает, что за это время я успела продаться тому в рабство. После чего кивает, но прежде, чем развернуться и направиться в ресторан, берёт меня за руку, будто хочет показать, кому именно я принадлежу.
Мужчины такие мужчины…
- Оказывается, в тебе тоже столько тайн, что мы уже квиты, - качает головой Орловский, когда мы с ним наконец добираемся домой после ужасно долгого и трудного, но всё же счастливого дня.
"Сразу по возвращении в «Стяг», где Шумов объявляет тёте Тане, что он готов продать помещение именно ей, мы устраиваемся все вместе за столом и долго обсуждаем условия сделки. И будущее кафе, которое становится предметом повышенного внимания для всех участников беседы. Кто-то предлагает меню, кто-то разные варианты названий. И пока я не осознаю вдруг, что со стороны Андрея Павловича это не было шуткой, сижу, словно натянутая до предела струна. И только потом меня отпускает, а по венам разливается чистейшая эйфория.
После лёгкого ужина и пары бокалов вина, когда все детали обговорены миллиард раз, наконец собираемся расходиться. Я знаю, что меня снова ждёт разговор с Орловским наедине, но кажется, начинаю уже к этому привыкать. Даже стану скучать, если вдруг у нас перестанут находиться поводы для непрекращающихся бесед.
Сам Андрей тоже участвовал в обсуждении будущего кафе, как будто бы для него эта новость стала совершенно ожидаемой. Но это - лишь вершина айсберга, и что он думает на самом деле, я в точности знать не могу. Зато теперь, когда мы с ним в тишине моей квартирки, у меня появляется возможность узнать, что к чему.
- Надеюсь, что больше между нами не будет никаких секретов, - пожимаю плечами, заходя в кухню. - Тем более, я хотела сказать, даже намекала на обсуждение цвета стен, но ты был тогда слишком увлечён своими недомолвками.
- Каюсь…
Он вдруг запрокидывает голову и начинается хохотать. Сначала нервно, потом - искренне, пока у него не начинают катиться из глаз слёзы, которые он отирает тыльной стороной ладони. И я невольно заражаюсь приступом этого непонятного веселья, которое вскоре объясняется его словами:
- Малыш… слушай, у меня такой камень с души, ты бы знала.
