Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
– Зачем ты ее одну отпускаешь-то?! Разве можно?! Вот молодые, никакого понимания нету! Пальто надо снять, и боты!
– Бабушка, не двигайся, потом снимем!
По квартире гулял сквозняк, с площадки сильно тянуло сигаретным дымом, а из кухни запахом нашатыря и валокордина. Федя бестолково метался за Василисой между кухней и диваном, не зная, чем помочь.
«Скорая» приехала очень быстро, усатый фельдшер с железным чемоданчиком привычно поздоровался с Василисой, привычно разложил чемоданчик на краю полированного стола и покидал ампулы в привычно подставленное блюдце.
– Что за толпа? – сердито спросил усатый фельдшер, усаживаясь на край дивана, и зыркнул из-под очков. – Тут ничего интересного нет, давайте отсюда и двери закройте!
Соседи попятились, Василиса побежала за ними, прикрыла дверь.
– Ну что такое, Любовь Сергеевна! Нашли время помирать. Рано еще, погодите.
– Да я и не спешу.
– Чего там? Слышно про операцию-то что-нибудь?
– Ждем, Леша. А там как бог даст.
– Даст, даст, – скороговоркой сказал усатый и вдел в уши стетоскоп. – Сейчас поспокойней полежите!..
Вернулась Василиса и стала у стены. То и дело она заправляла за уши волосы. Федя подошел и встал рядом.
– Ну вот, сейчас отпустит. По-хорошему, в стационар надо, Любовь Сергеевна.
– Да я только оттуда, Леша!..
– Все равно надо.
Фельдшер сидел довольно долго, измерял давление, слушал сердце, из аппаратика вылезала розовая лента с неровной черной дорожкой – кардиограмма. Василиса предложила чаю, он отказался.
– Ну, до следующего раза, – напоследок сказал он, складывая железный чемоданчик. – А про больницу вы подумайте. Чего нас вызывать то и дело, лежали бы в стационаре!..
В опрятной комнате царил разгром – одежда на полу, вывернутое из ящика белое одеяло на стуле, на столе все сдвинуто и нарушено, в общем, понятно, что беда.
– Бабушка, ну что?..
– Да лучше мне, лучше! Уже совсем хорошо.
– Вот куда ты пошла, зачем?! Мы же договаривались!
– Васенька, я же не могу сиднем целыми днями сидеть! От сидения этого еще хуже заболеваешь! Вот в Ялте в санатории больным обязательно назначается променад.
– Бабушка, ты же не в санатории! И не в Ялте!
– Ты меня лучше с молодым человеком познакомь."
"Василиса вдруг вспомнила про Федю Величковского, которого она так хотела показать бабушке!..
– Это Федя, он с «Радио России».
Любовь Сергеевна улыбнулась гостю и сделала движение, чтобы лечь повыше.
