Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
– Максим Викторович, родимый, что это ты задумал? Тебе для постановки надо, что ли?.. Антураж?"
"В руках Озеров держал объемистый полиэтиленовый пакет с водой, в котором лениво шевелила роскошными плавниками диковинная рыбка.
– Для радио антураж подходящий, главное, что она немая, – согласился Максим Викторович. – Когда я буду у вас «Сказку о золотой рыбке» записывать, обязательно пригодится.
– Да у нас такой и в репертуаре-то нет, – пробормотал Юрий Иванович.
– Ничего, мы специально поставим! Помогите мне!
Директор открыл дверь в кабинет, подпер ее чугунным бульдогом и пропустил Максима.
– Ты ее хочешь прямо в аквариум вылить, что ли? Да там сто лет не чищено, пылища небось.
– Зато камней и песка много.
Юриваныч прытко подбежал в аквариуму и уставился в него.
– Да говорю тебе, нельзя туда, она там погибнет! Им чистая вода нужна, а тут одна… тут одна…
Юриваныч осекся и замолчал. Озеров ждал. Рыбка шевелила хвостом и пялилась из раздутого пакета круглым темным глазом.
Директор зачем-то закатал рукав, как будто в аквариуме была вода, полез внутрь и двумя пальцами выудил со дна банковскую пачку.
– Деньги, – упавшим голосом сказал он. – Это же деньги!
Он осмотрел пачку со всех сторон, закатал второй рукав, запустил уже обе руки и стал копаться. Он вытащил все пачки – они были в песке, – и рядком положил на стол.
Озеров пристроил рыбку в пакете на подоконник, сел и вытянул ноги на манер Феди Величковского.
– А что, Юриваныч, – сказал он, наслаждаясь, – хорошо, мы с вами туда рыбкиной воды не налили, а? А то пришлось бы сушить купюры-то!
– Но… как?! Откуда?! Максим Викторович, родимый ты мой, как они там оказались?
Озеров заявил торжественно:
– Должно быть, их спрятал похититель.
– Да этого быть не может! Выходит, они все время были… здесь?! В моем кабинете?! Да нет, это ерундистика какая-то!..
– Никакой ерундистики! Вот же они, ваши деньги.
Максим встал, подошел к директору и положил руку ему на плечо. Они посмотрели друг другу в глаза.
– Я расскажу вам, кто их украл, – сказал Озеров серьезно. – И даже покажу. А вы не спрашивайте, где они были… эти дни. Договорились?
Директор кивнул.
Он еще раз пересчитал пачки, каждую потрогал, как бы убеждаясь в их материальности, потом по одной убрал в ящик стола, снова вынул и разложил рядком. И уставился на них.
– Может, в сейф?..
– Можно и в сейф. Теперь это безопасно. И вызовите артиста Земскова. Он уже должен быть в театре.
