Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
Директор с силой втянул в себя воздух и взялся рукой за сердце.
– Нехорошо мне что-то, – сообщил он серьезно. – Что-то сил у меня нет.
Озеров ему сочувствовал, но понимал, что им всем предстоит еще многое пережить, чтобы доиграть эту пьесу до конца и приняться за новую, которая будет доброй и честной.
Не такой, как эта!..
На пороге показалась Ляля Вершинина, а следом за ней сосед Атаманов. Максим был уверен, что они явятся вместе. В конце концов они договорились, что Атаманов с нее глаз не спустит, и Озеров был уверен, что сосед свое обещание сдержит – в буквальном смысле.
– Лялечка, родимая! Ты молодец, что пришла! А у нас тут такие новости! Поверить невозможно!
– Здорово, Максим! – Атаманов привычно сунул ему руку. – А пацан твой где же?
– В Москву по делам ускакал. Но скоро вернется.
– Прыткий!..
– Ляля, ты погляди, какую нам Максим золотую рыбку добыл!
Ляля улыбнулась. Выглядела она лучше, чем вчера, желтизна пропала с висков, и волосы, туго стянутые в пучок, блестели. Она боком села к окну и стала рассматривать рыбку в пакете.
– Я когда маленькая была, все мечтала об аквариуме, – начала она наконец, – потом папа сказал, что это дело сложное и дорогое. Мне почему-то казалось, что в аквариуме рыбки только днем живут, а по ночам уплывают в дальние моря. И у них там замки, гроты, затонувшие каравеллы…
Егор Атаманов подошел и тоже стал смотреть.
– Выходит, нашлись деньжата? – спросил он у Максима задумчиво. – Где нашлись-то?
Озеров пожал плечами. Атаманов хмыкнул и покрутил головой.
– Ну, чего, родимые мои? Чаю, что ли?.. У меня имбирь есть, и лимончик тоже… – предложил директор.
– Звали, Юриваныч?
На пороге появился Роман Земсков и очень удивился, увидев такую странную компанию. Заметно удивился!.. Растопыренными пальцами он откинул со лба длинные волосы и почему-то пожал плечами.
– Проходи, проходи, – предложил директор.
– И дверцу за собой прикройте, – велел столичный режиссер.
Земсков помедлил.
…Неужели побежит, мелькнуло в голове у Озерова. Лови его тогда по всему театру!.
Но Земсков никуда не побежал. Он еще немного потоптался, зашел и закрыл дверь.
Ляля так и осталась сидеть вполоборота, не оглядывалась, только уши у нее покраснели, как у маленькой девочки.
Озеров встал, прошелся по кабинету и повернул в замке ключ.
– Это на всякий случай, – пояснил он собравшимся. – Ну что, уважаемые, деньги, полмиллиона, слава богу, нашлись. И украла их не Ляля, на которую нас старательно наводили. Украл их вовсе господин Земсков.
