Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
– Денежки – пять пачек – вам деть было некуда, вы же в сценическом костюме были, я его внима-ательнейшим образом изучил, он весь в обтяжечку сделан, чтобы вашу замечательную фигуру зритель видел во всех подробностях. Деньги вы спрятали здесь, в театре, чтобы назавтра, после того как уедет полиция, труп заберут и паника немного уляжется, за ними прийти.
– Бог мой, – выговорил директор и, скособочившись на правую сторону, стал тереть сердце. – Бог мой.
– Но это вовсе не конец истории, уважаемые коллеги! На другой день деньги из тайника, куда их пристроил господин Земсков, пропали.
– Ах, ты гад, – процедил сквозь зубы Егор Атаманов. – Ах, ты пакость какая…
– Это ваши выдумки. – Земсков прикинул, что лучше сделать, и вскочил, опрокинув стул. Вышло отлично. – Ляля, не слушай их!..
– Ключи у нее из сумки могли стащить только вы, – продолжал Озеров, – кроме вас, к ней в дом никто не приходил. И вернуть могли только вы, Ляля тем утром больше ни с кем не сталкивалась, прошла на рабочее место, и все.
– Это вранье!
– Да, – спохватился Максим. – Еще воротник. Помните, Юриваныч, у Софочки воротник пропал, в котором Валерия Дорожкина играла всех принцесс и королев?
– Ну, как же мне не помнить, Максим Викторович! Разве позабудешь такое?! Скандал был не то что на весь театр, на весь город звезда наша… гневалась! Так ведь и не нашли мы его, воротник этот треклятый.
– Я нашел, – объявил Озеров.
