Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
При этом замечании Земсков изменился в лице уже совсем по-другому – глаза у него обессмыслились на секунду, и рот утратил всяческие очертания.
– Воротник этот Валерия подарила Роману. По всей видимости, в знак любви и особых отношений, да?.."
"Дзи-инь, звякнула фарфоровая пастушка, которую Ляля крутила в руках.
– Роман Земсков мужчина во всех отношениях победительный, – продолжал Озеров, – и успевал абсолютно на всех фронтах, насколько я понимаю. Ляля Лялей, но еще и Валерия Павловна была охвачена, так сказать, его любовным темпераментом.
– Как же, Максим? – спросил совершенно изнемогающий директор. – Они же постоянно ссорились, чуть не дрались! Да и в тот день тоже… поскандалили.
– А это все игра, дань таланту, Юрий Иванович! Они же у вас… гении, я столько раз это слышал. На публике они играли ненависть, и хорошо играли, им все верили! Вас это, должно быть, забавляло, а, господин Земсков? Вы ловко водили за нос всех этих… недоумков.
– Да с чего ты взял, что они… друг с другом… что у них… отношения-то?!
– Ну, если внимательно посмотреть записи спектаклей, все становится ясно и понятно. Прикосновения, объятия, трепет и всякое такое. Но это не главное. Главное – воротник. Показать?..
Озеров выхватил из портфеля ноутбук, включил и сунул под нос директору.
– Вот, например, сцена. Во-он он, воротник, под костюмом виден прекрасно. А вот еще сцена, это уже другой спектакль. И здесь кружева выглядывают!.. Понятно, что Софочка и ее девочки не могли его найти, они же в личных вещах не искали, да еще у мужчин, воротник-то женский! Я так понял, что Валерия Павловна подарила его Роману в знак особой, тайной любви, он его и надевал исключительно под костюм, после того как костюмеры уходили.
– Заткнись, – процедил Земсков и поднял упавший стул. Озеров следил за ним краем глаза.
– Так вот! Именно в этот воротник и были завернуты деньги, взятые из сейфа. Это как раз совершенно неоспоримый факт, а не мои догадки о тайной любви и знаках! Мы сейчас можем пойти к господину Земскову в гримуборную и там непременно найдем этот самый воротник. Хотите пойдем, Юриваныч?
Директор тяжело дышал и все гладил ладонью грудь с левой стороны.
Роман Земсков обеими руками взялся за стул, прикидывая, швырнуть его или лучше размахнуться и ударить.
