В книге "Шелест" СИ ты окунешься в мир слухов и теней, где каждое шуршание бумаги становится сигналом к невероятным событиям. Атмосфера наполнена мистикой и загадочностью, будто сама книга дышит легким поросячим храпом на страницах.
Через сколько вы сумеете достигнуть такого роста? Лет семь или восемь? А я уже сегодня универсал.
— Что толку от твоего универсала, если ты бесталанный.
— Ну, дар можно и развить. К примеру выкупить волколака у охотничьей команды. Редкость несусветная, стоит дорого, но проблему роста дара решает. А вот если к восемнадцати годам ума не нажил, то боюсь это навсегда.
— Ты это мне сказал? — под раздавшиеся в столовой смешки, вскинулся боярич.
— Ну что вы. Я просто рассуждаю на отвлечённые темы. И, да, Глеб Егорович, вам не кажется, что тыкая мне, вы меня ничуть не принижаете, так как всем известно моё дворянское происхождение.
— Ты-ы… — задохнулся Ворохов.
— Да, Глеб Егорович? Я вас внимательно слушаю. Простите, мне показалось, вы хотели что-то сказать. Угощайтесь пожалуйста, пирожные наисвежайшие.
Покрасневший как рак боярич отодвинул от себя угощение, и взялся ужинать кашей. Ну, не хочешь, как хочешь. Решил что коль скоро у него высокий потенциал, то это что-то решает, а о том, что вот сейчас, даже пройдя инициацию мы попросту не в состоянии использовать Силу, позабыл.
"Ну что тут сказать, придурок как он есть. Хорошо хоть сообразил, что до драки лучше не доводить, ибо быть ему опять битым. Хорошо всё же подкреплять своё доброе слово парой тройкой крепких тумаков. Так наука в черепушке задерживается подольше.
— Александр Владиславович, разрешите обратиться, — догнал я воспитателя в коридоре.
— Слушаю вас, Пётр Анисимович, — обернулся ко мне Иванов.
— Хотел сказать вам, что коль скоро инициацию я прошёл, а показатели мои зафиксированы в книге выпускников, то пора бы мне и честь знать.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я покидаю достойные стены гимназии и отправляюсь домой. Новых знаний я тут не почерпну, а в конце лета меня уже ждёт казарма гвардии Измайловского полка и муштра.
— Я помещу вас в карцер.
— Действительно полагаете, что удержите меня этим? И потом, несмотря на мои выкрутасы, я всегда с уважением относился к вам как к учителю и воспитателю, принимая ваши меры воздействия как должное.
— Угрожаете?
— Я искренне благодарен вам за годы школы и гимназии, как я могу угрожать своему воспитателю. Максимум чем вы рискуете, это потерей уважения одного поскрёбыша.
— Пётр Анисимович, законы не просто так пишутся.
