В книге "Шелест" СИ ты окунешься в мир слухов и теней, где каждое шуршание бумаги становится сигналом к невероятным событиям. Атмосфера наполнена мистикой и загадочностью, будто сама книга дышит легким поросячим храпом на страницах.
Вот дома, совсем другое дело, есть парочка вдовушек молодух в соседских имениях, с которыми у меня совсем не деловые отношения…
Поужинав, вышел в зал, и сразу направился к дальнему углу, где за большим столом устроился десяток игроков, да столько же стоит за их спинами. У кого-то нет денег, кто-то ожидает когда место освободится. Но все взирают на игру молча. Одно слово, и можно огрести серьёзный штраф. Шутить тут не любят.
Хозяину с каждого кона перепадает пятак, не так чтобы и мало, но он и не подумает выделять под игру ещё один стол.
— Эй щегол, скажи там, чтобы пива подали, — завидев меня произнёс один из игроков.
Мужику хорошо за тридцать, крепок, ухоженная окладистая борода, сросшиеся густые брови, волосы стрижены под горшок. Ведёт себя если не по хозяйски, то уж точно самоуверенно, как человек знающий, что имеет на это право.
Среди зрителей хватает молодых, но ему приглянулся именно я, хотя выделить меня в среде работяг достаточно трудно. Я ведь не белоручка, и руки в мозолях, и на лице следы от въевшейся в кожу окалины. Возможно причина в моём независимом виде, так как цену себе я знаю. О том, что у меня нет привычки спускать обиды ведают и другие, а парочка сомневающихся убедились в этом окончательно.
— Кто таков? — чуть склонившись к уху Бересты, спросил я.
— Эй сопляк, кому говорю, — вновь подал голос неизвестный.
— Топорок, давнишний друг Архипа. Несколько лет в Воронеже не был, — тихо и ёмко ответил мне вожак ватаги, с которой я частенько имел дело.
— Я кому сказал, — начал приподниматься Топорок.
— Здравствуй, Архип, — не обращая внимания на гостя, произнёс я.
При этом опёрся на палку, с которой последние пару лет не расставался. Оно и от собак отбиться проще, и подспорье, если кому нужно вставить на место мозги.
"Помимо этого в рукавах моего кафтана ещё и по паре метательных ножей в петлях. А мечу я их на загляденье.
