Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
– Думай, как хочешь, но без меня ты из лагеря не уйдешь.
Он бы ушел. Для этого ему сейчас ничье разрешение не требовалось. Но во взгляде Власа он увидел что-то такое… Отчаяние? Боль? Что-то связывало товарища следователя с Гремучим ручьем. И это никоим образом не касалось неудачной диверсии. Там было что-то личное. Вот если бы посмотреть подольше, заглянуть поглубже… Но Влас не дал, словно почувствовав неладное, отвернулся.
– Собирайся, – сказал зло. – С Зосимовичем я договорюсь, а с Лидой ты уже сам как-нибудь…
Лиду пришлось уговаривать и убеждать.
– Ваши раны…
– Уже почти затянулись. – Он улыбнулся той своей обаятельной улыбкой, которая не оказывала на Лидию никакого воздействия. – Медицинский феномен, вы же помните.
– Я помню. Я просто привыкнуть не могу.
Он тоже не мог привыкнуть. К тому, какая она был с распущенными волосами. К тому, что почувствовал в тот момент.
– Со мной пойдет Влас. – Последний довод, можно сказать, решающий. – Если что, присмотрит и поможет.
– Влас Петрович медицине не обучен.
– Зато стрелять хорошо обучен. А с медициной я как-нибудь сам управлюсь.
– Вас же бесполезно уговаривать, Григорий? – Впервые она назвала его просто по имени. – Вы же уже все решили.
– Такой уж я человек… – Он пожал плечами и тут же подумал, что, возможно, и не человек он уже вовсе.
– Я дам вам с собой мазь. Она на барсучьем жиру. Очень хорошо для ран.
Его раны, наверное, и так скоро исчезнут без следа, но забота эта… волновала.
– Спасибо, Лидия.
