Одиночка с железной волей живет по собственным правилам, не подчиняясь никому. Годы ненависти и жажды мести к человеку, который лишил его всего. Между ними война без правил и пощады. Его девиз прост: моя жизнь, мои правила. И он готов пойти до конца.
Еще приготовить еды, закупиться продуктами, заскочить в аптеку, чтобы взять таблетки. Уверена, что с пробуждением у Ярослава состояние будет не самое лучшее. Еще бы, столько выпить. Нужно еще что-то для поддержания печени, не хватало мне его потом лечить от цирроза."
"Сначала я сбегала в магазин, купила еды на пару дней, купила лекарства. Вернулась, сразу же приступила к наведению порядка на кухне, собрала всю грязную посуду, запустила посудомоечную машинку. Выдраила все поверхности до сверкающего блеска, приступила к приготовлению позднего ужина. Была уверена, что от запаха еды Яр проснется, но когда убиралась в зале, заглянув в спальню, отметила, что он даже положение тела не изменил. Его и звук пылесоса не разбудил.
За окном стемнело, на плите стоял ужин и вкусно пах, стиральная машинка тихо гудела, а я без сил сидела на кухне, попивая горячий чай. Уставшая, но довольная, с пониманием того, что к родителям уже не поеду, а возвращаться к Вере Ивановне не было настроя. Не думаю, что Ярослав сильно рассердится, если переночую у него на диване.
Приняла душ, намылившись вкусным клубничным гелем, наверное, осталось после Леры, вымыла голову ее же шампунем. Завернулась в полотенце, вышла. Возле дивана нерешительно замерла. Надо было, конечно, мне поискать сначала подушку и одеяло, когда было светло, потом уже мыться. Покачав головой, вошла в спальню, Яр по-прежнему спал, правда, уже чуть-чуть повернулся на бок. Подошла к шкафу, отодвинула дверку в сторону, на ощупь в темноте стала искать подушку. Включать настенные бра не решилась, вдруг Яр проснется, ему сон явно нужнее, чем мне свет для поиска подушки. Я так увлеклась поиском, что не сразу отреагировала на тяжелое дыхание сзади. Когда поняла, что Ярослав не спит, стоит за моей спиной, замерла, чувствуя своей обнаженной кожей жар его тела.
Дышу часто и поверхностно, страх-волнение узелком связались у меня в области пупка, кожа покрывается мурашками. Вздрагиваю, когда его сухие губы прикасаются к моему плечу, оставляет влажную дорожку из быстрых поцелуев до шеи, носом жадно вдыхает запах, зарываясь лицом в мокрые волосы.
— Клубничка, — хриплый шепот, как ток по оголенным проводам, проникает в меня до самого сердца, вызывая импульсы желания. Меня даже не отвращает запах перегара, меня в эту минуту даже не останавливает то, что он в темноте, с плотно задернутыми шторами на окнах, принял меня за другого человека. Главное было чувствовать его руки на своем теле, губы на своей коже.
