Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Я так долго об этом мечтала, не верила, что эти мечты когда-нибудь осуществляться, а теперь вот млела от реальности.
Позволяю полотенцу скользнуть на пол к ногам, выгибаясь в пояснице, когда его пальцы прикасаться к талии, нежно рисуют на коже известные только ему одному какие-то узоры, прижимается грудью к моей спине, перемещая руки вперед. Я дышу рвано, удивляясь, как еще могу дышать, не позволяю ни одному звуку сорваться с губ, дабы не выдать себя с головой. Одна его рука нежно, но в тоже время грубо обхватывает грудь, вторая спускается ниже, скользит мимо пупка.
— Влажная, жаркая… моя девочка, — шепчет Ярослав, целуя шею, одновременно теребя сосок и возбуждая до звездочек в глазах между ног. — Как же я скучал… — его длинные пальцы с легкостью проникают в меня, закусываю губу, чтобы не застонать, позволяю себе лишь откинуть голову ему на плечо.
Попой чувствую его эрекцию сквозь его же спортивные штаны, дерзко верчу задом, над ухом раздается утробное рычание зверя.
— Я на тебя сердит, поэтому сегодня будет только мой кайф, — тихо предупреждает, слегка шлепает меня по голой ягодице, потом гладит по месту удара. Это было так странно, неожиданно и необычно. Прожив с Гришей вместе больше десяти лет, наша интимная жизнь никогда не отличалась богатством и разнообразием.
Яр сзади толкается в меня между разведенных ног. Он замирает, я замираю, кажется что-то его остановило, осторожно оглядываюсь через плечо, но темнота в комнате не позволяет увидеть выражение его лица. Ярослав нагибается, утыкается лицом в волосы, жадно вдыхает запах, водит носом по коже на спине, целует, выпрямляется и возобновляет движения, словно убедился, что не ошибся.
