Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
— Нет, Агат.
— Ты же знаешь, что на каждого человека найдутся рычаги воздействия. И то, что твоя девка сейчас в Москве, ровным счетом ничего не меняет, как и женщины семьи Карениных. Ах да, еще там милый мальчик. Даня вроде? — Агат не спускает с меня темного взгляда, он даже стоит, как истукан, не совершает лишних движений. Скала. Твердая скала.
— Не советую тебе играть со мною в двойные игры, Агат. Иногда думаешь, что все продумал, но за другого человека ты не сможешь подумать, тем более за меня.
— Не пугай, мы не из пугливых.
— Я только предупреждаю.
— Я тоже."
"Мы скрещиваемся взглядами. Каждый пытается подавить, зрительно подчинить, но ни у кого не получается. Мы достойны друг друга, два исполнителя, не сгибаемые. И оба понимали, что знакомые нам двоим методоты не подействуют на нас, нужно будет извращаться, чтобы кто-то первый сдался и принял коленопреклонённую позу.
27 глава (Шерхан)
— Я думаю тебе стоит уехать. Пока не вычислим кто имеет на тебя зуб, я не смогу спокойно спать, — на меня в упор смотрят серые глаза.
— Пойми, Ярослав, ты самое ценное, что у меня есть, — мне порадоваться, что вот оно признание отца, его забота, его переживания, но смотрю на него, а вижу совершенно другую картинку: черный джип сбивает девушку, бегущую через дорогу.
— Давай без этого, хорошо? — беру стакан с водой, отвожу глаза в сторону.
— Я не в состоянии изменить прошлое, но у нас есть настоящее и будущее.
— Только без моего участия. Я не поменял свою позицию, для меня ты чужой, и наличие твоего резуса в моей крови ничего не меняет. У тебя есть Агат, который верой и правдой служит много лет, до недавнего времени ты считал его чуть ли не сыном, так не меняй позицию.
— У меня один сын — это ты! — зло процедил сквозь зубы, крепко сжав вилку. Серые глаза минуту назад смотревшие на меня с какой-то нежностью, сейчас гневно сверкали.
— Я никогда не смирялся, не подчинялся, я сам себе создавал правила в своей жизни, и ты последний человек, к которому я буду прислушиваться. Просто прими данный факт.
— Ты до сих пор желаешь меня убить?
— Только обещание своему сыну сдерживает меня от такого заманчивого шага.
— Ярослав… Ты злопамятный.
— Да? — иронично изгибаю бровь.
