Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Кто??? Кто твою мать? Сейчас я мог подумать не только на Агата, но и на Хищника, слишком сентиментально он вел речь, усыплял бдительность.
— Серый, хватай его! — слышу сбоку, пытаюсь проскочить мимо вышедших трех амбалов. Двое меня сразу перехватывают и сжимают в такие тиски, что у меня сразу начинают болеть кости, третий без раздумий бьет в лицо. Во рту мгновенно появляется вкус крови. Обвожу языком зубы, вроде целые. Ничего не говорю и даже не пытаюсь вырваться, бесполезно. Все тут спланировано.
— Снимай с него толстовку, чтоб камера засекла, как будешь выходить в зал, — звучат четки приказы.
— Бля, Сизый, че ты такой бледный. Не обсосысь от страха, — и все хором гогочут над парнем, что целился пушкой. С меня снимаю толстовку, присвистывают, увидев тату на спине.
— Не зря Шерхан, шерханутый, — Серый вроде склоняется ко мне, всматривается в лицо. — Помнится он кончил плохо, символично!
Собираю слюни и плюю этому амбалу прямо в лицо, он вытирает ладонью, ухмыляется.
— Жаль, приказано не трогать пока. Но будет и на моей улице праздник!
Мою одежду надевают на парня, что по комплектации и по волосам похож на меня, камера все равно лица не снимает никогда.
— А сейчас ты увидишь представление, участником которого будешь заочно, — Серый усмехается, кивком приказывает меня подвести к входу в зал, где сидел Хищник. Я вижу, что посетителей не слишком много, Хищник сидит на своем месте, а вот Агата поблизости не наблюдаю.
Глухой хлопок. Я непроизвольно дергаюсь вперед, наблюдая, как на светло-голубой рубашке расползается красное пятно.
— Шеф, мы его схватили! — орет над головой Серый. Слышу, как в зале нарастает шум, какая-та суета за пределами моего зрения.
