В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
— А тебе, значит, это не угрожает? — фыркнула девушка, — Да и вообще, будет тебе повод освоить…
— То, как приращивать оторванную и переваренную голову обратно к жопе? Сомневаюсь, что в нашем трактате о таком написано. Так, ладно. Хватит пиздеть. Слушай…
Мы замерли, прислушиваясь к холодной тишине серых сумерек. Тоскливое завывание холодного ветра в пустых печных трубах, скрип плохо закрытой ставни, и… скрежет трескающийся черепицы под тяжелыми, когтистыми лапами.
— Помогите, люди добрые! — вновь заскулил один из бандитов, — Разбойники! Убивают!
Треск черепицы прекратился.
Я даже слегка проникся уважением к его товарищам. Зная, что их ждёт достаточно жуткая смерть, они принимали всё происходящее с тем достоинством, что у них ещё оставалось после взбучки моих парней.
— Не погуби… — скулёж бандита оборвался на полуслове. Послышался тяжелый удар четырёх лап о мостовую.
Внезапно раздался тихий лязг металла. Будто-бы с одного из прилавков что-то упало. Монета, подкова или какая-нибудь шкатулка. Тварь замерла на месте, прислушиваясь. Густая чёрная шерсть на её загривке встала дыбом.
Я скосил взгляд. Айлин сидела, и словно кролик зачарованный взглядом удава, смотрела на тварь. Казалось, она даже перестала дышать, зачарованная жутким и, в то же время, завораживающим зрелищем. В голове промелькнула мысль — тронуть её за плечо, чтобы вывести из этого транса. Но я тут же её отмёл в сторону.
