В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
— Должно быть, интересная история получилась, — трактирщик опёрся на стойку и в упор посмотрел на меня, — Расскажешь?
Желание полночи чесать языками не было, тем более я узнал всё, что хотел. И всё это укладывалось в общую картину послевоенной разрухи. Всё, кроме одного — пьяного священника. Почему его не тронула тварь, которая вот буквально за десять минут до его прихода разорвала какого-то припозднившегося прохожего пополам возле дверей корчмы? Побрезговала? Или мужику просто повезло? А может, боги и вправду хранят этого спивающегося бедолагу, несмотря на все его попытки себя угробить.
Последнее предположение показалось слишком уж нелепым. Поэтому я просто отмёл его, поставил пустую кружку обратно на стойку, и пока в голову снова не полезла какая-нибудь ересь, ответил:
— Как-нибудь в другой раз. Друг, мы сильно устали с дороги, и честно говоря, я сейчас могу прямо тут и помереть, если сейчас же не отдохну. Так что извиняй, но…
— Я понял, — кивнул корчмарь, — Пойдем, покажу тебе твою комнату.
Каморка оказалась небольшой но достаточно уютной. В углу стояла широкая кровать, в которой при желании поместились бы и двое. Толстый матрас, набитый толи соломой, толи овечьей шерстью, одеяло, сшитое из шкур. Рядом столик, на котором расположилась деревянная кружка с водой и небольшая жировая коптилка, пламя которой едва-едва освещало комнату. В дальнем углу стояла тумбочка для личных вещей. Скромное убранство, но после полугода в дороге и общинного зала острога, где мы спали на соломенных тюфяках и такое было верхом мечтаний.
— Ну вот, приятного отдыха, — трактирщик тут же скрылся за дверью."
"Я плюхнулся на кровать и принялся стягивать с себя шмотки. Подшлемник, гамбезон со всеми остальными железками, нательную рубаху, ботинки. Кое-как стянул с ног и поставил в угол портянки. Зараза, радует всё-таки, что в гостевом доме тут не общие комнаты. Не уверен, что парни пережили бы такое зрелище. Нет, Айлин всё-таки права.
Мысли начинали медленно уплывать и путаться, так что я незамедлительно упал на кровать, наспех укрылся одеялом и тут же забылся тяжелым, тревожным сном.
Утро выдалось тяжелым. Болела голова, гудели ноги, а от херни которая снилась во рту остался противный горьковатый привкус. Самих снова я не запомнил. В голове остались лишь их обрывки в виде отдельных сцен.
