В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
Двадцать лет верного служения ордену, сначала в роли местного целителя, а потом в качестве священника в здешней церкви. А потом кто-то шепнул вышестоящим чинам, что жена Болека якобы занимается чёрной магией. Никаким колдовством она, понятное дело не занималась. Просто, наш ночной гость не захотел отдавать часть пожертвований на лапу здешнему епископу, решив пустить их на покупку еды для нуждающихся, и обустройство собственной церкви тут, в новом городе. Вот только, во всей этой печальной истории было одно маленькое но.
— Так, ты чтож, ни разу не задумывался, чем занимается ваш этот орден? За все двадцать лет? — наконец не выдержал я.
— Когда я туда пошёл, он ещё не был таким, — покачал головой Болек, — Тогда мы помогали людям, лечили больных, давали утешение страждущим, кормили нуждающихся. Сожжение ведьм и колдунов началось уже во время войны. Орден обвинил магов в том, что это они её развязали и начал убивать, с попустительства короля.
— Да уж, смотрю, не мы одни разочаровались в ордене, — хмыкнул Дельрин, скрестив на груди руки, — Ну, а по ночам то ты почему по улицам колобродишь? Жить надоело?"
"— Так дом мне орденцы тоже сожгли, — пожаловался старик, — Кудаж мне теперь деваться. Если на ночь пускает кто, то сплю под крышей. Ежели не находится добрая душа, то хожу по улицам и надеюсь, что боги меня к себе приберут.
Хм… А ведь по поводу старика у меня возникла одна очень интересная мысль. Конечно, сначала её лучше обсудить с Дельрином и Бернардом, но перед этим и узнать кое-что не помешает.
— Слушай, — я наклонился чуть вперёд и пристально посмотрел на старика, — А вас в ордене часом не учили считать, читать и писать?
— Учили, — кивнул старик, — А ещё врачевать понемногу, и учёт деньгам вести. С деньгами, это вообще первое, чему нас обучили.
— Отлично, — я хлопнул ладонью по столу, — Значит так, коль скоро идти тебе некуда, поживёшь пока здесь, с нами.
