В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
— Так, стоп, — я выставил руки перед собой, пытаясь показать Туру, что надо немного тормознуть, и дать мне обдумать сказанное, — А почему я вообще должен был её трахнуть?"
"— Девочка с тобой, между прочим, там все двое суток просидела, пытаясь тебя привести в чувство. Мог бы хотя-бы разок из вежливости её оприходовать, если совсем уж не нравится, — Тур взял небольшую паузу, отхлебнул пиво и затем продолжил, — Хотя чему тут не нравиться, я не понимаю. И жопа и сиськи вроде на месте, и, если верить моему чувству прекрасного — очень даже ничего.
Ну блин приехали. Практически «за что боролись, на то и напоролись». Только если в самом начале моего путешествия на меня пытались наклеить ярлык содомита за то, что я отказался трахнуть какую-то деревенскую дуру, то теперь на меня пытаются наклеить этот же ярлык за то, что я не захотел присунуть дуре стервозной. И похрену, что ситуация к тому вообще не располагала, да и вообще нормальные люди так не делают.
— Слушай, — я сделал максимально страдальческое выражение лица. С моей «новой» внешностью получалось хреново. Куда хуже, чем тот же звериный оскал. Но на Тура, похоже это произвело нужное впечатление, — Я только что, блять, воскрес.
— А, понимаю, — гоготнул Тур, — И сочувствую. Ну, ничего, оклемаешься, ещё наверстаешь упущенное. Только это, — он снова кивнул куда-то в сторону зала. Я проследил за его взглядом и увидел Айлин. Девушка о чём-то яростно спорила с Венделом.
