Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой.
Да, Олег, я тебя ждала. Оценил?
Судя по резкому выдоху, очень даже оценил.
Наклоняется, целует в шею. Не целует, прикусывает. Я отворачиваюсь, сдерживаю стон. Я не должна показывать, что мне нравится. Я же злюсь!
Но, когда он, оторвавшись от моей шеи, опять поднимается и, глядя в глаза, дергает полоску трусиков, сразу проводя пальцами по промежности, мокрой, разумеется, я не могу не выдать реакции. Дышу, часто и жадно глотая воздух, так, что он только глаза сужает. Смотрит на свои мокрые пальцы.
— Плохая девочка какая, а? Хочешь, чтоб я тебя трахнул?
— Пошел к черту!
Он облизывает пальцы. Усмехается, когда от этой картины я непроизвольно провожу языком по губам.
— Кошка маленькая. Хочешь грязную игру?
— Отвали! Гад! Изменщик!
Я не могу отвести от него взгляд. Он не отпускает. Коленом раздвигает мне ноги шире, нарочито небрежно. Дергает молнию на джинсах. Я смотрю. Наверно, рот приоткрыла, потому что он опять говорит своим невозможно хриплым низким голосом:
— Надо бы тебя проучить, да? Чтоб сковородками не швырялась? И гадости не говорила?
Он демонстративно пошло и медленно проводит пальцами по члену вверх и вниз, словно раздумывает, что со мной дальше делать. А я замираю, понимая, на что он намекает.
Я уже не новичок в сексе (благодаря ему!), и минет тоже пробовала делать. Правда, без особого успеха, но Олегу понравилось, кажется. Но тогда я сама все контролировала, а тут…"
"Я начинаю дергаться еще отчаяннее, потому что реально становится немного страшно. Я вроде прекрасно понимаю, что это все игра, и что, если я начну по-настоящему кричать и сопротивляться, он остановится.
Но здесь такая тонкая грань. Страшно. И в то же время в животе все сжимается в диких спазмах. Очень хочется, чтоб он уже хоть как-то прекратил эти пытки. Сделал хоть что-то.
И он делает.
Передвигается по кровати к моему лицу, становится надо мной.
— Рот открой.
Голос его звучит грубо. Сама ситуация дикая, жестокая.
Почему меня продирает судорогой удовольствия?
Открываю.
— Оближи.
Делаю, как он хочет. И чувствую его дрожь. Олег не отводит от меня взгляда, смотрит, как я беру его член в рот. Тянется в сторону, подкладывает мне под голову подушку, опирается на кулаки над моей головой.
И двигается сам, шумно дыша и ругаясь сквозь зубы.
Я закрываю глаза и вижу в воображении эту картину: его над собой, его член между моих губ…
Непроизвольно свожу ноги и ужасно злюсь, что руки связаны, что не могу дотянуться, поласкать себя.
