Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой....
— Так, Вася, — разворачиваюсь я к неодушевленному предмету, и тот выходит из режима ожидания, даже глазами моргает, — у Ольки в квартире все должно быть готово. На работе реши, пусть отпуск дают ей. Пока что. Потом…
Я задумчиво смотрю на запертую дверь Машкиного кабинета.
— Коту скажи, что мне нужна информация. Пусть в базе смотрит. Как, меня не волнует. Полностью вся информация.
Потом опять смотрю на дверь. Не исключено, что…
— Надо историю болезни у нее достать. Если она не вносит в базу, а на бумаге все.
Усмехаюсь."
"Ну что, Машка, ты, конечно, хороший специалист, и врач от Бога… И я тебе даже верю, что все хорошо.
Но привык обладать информацией во всей полноте. И на твою гребанную врачебную этику мне насрать, естественно.
— Дальше. У Ремнева уточни, что там с «Глобалом». Насколько все серьезно. Уверен, у него уже вся информация есть. Пусть перестанет мычать и отчет мне отправит. И свои проебы тоже перечислит. Детально. Лысый где сейчас?
— У него медовый месяц, — басит Вася.
— Сколько месяцев у него медовый месяц длится? Уже одного успели родить, над вторым работают? Вытаскивай из койки его и отправляй в столицу.
А потом я захожу к Ольке.
И смотрю в ее глаза.
И в них питерское небо. То самое, наше, общее.
Она сжимает мою ладонь, я несу какой-то бред, не могу сменить пластинку, не могу перестроиться с ней никак.
Опять строю из себя то зэка — Сухого, то хера — Троскена. Оба — в пролете сейчас. Не собирается она меня слушать.
Силой я ничего с ней не сделаю никогда. Словами — не получается. Безнадега. Полная.
Она смотрит, так странно. Знакомо-незнакомо.
А потом…
Потом она неожиданно притягивает меня к себе. Я настолько удивлен, что упираюсь ладонью в подушку возле ее головы, не могу взгляда оторвать от глаз, серых, облачных.
— Олег… Поехали домой, — голос тихий, настолько тихий и безжизненный, что у меня сердце останавливается.
Олька… Ты чего?
— Поехали? Я устала здесь быть.
Я выдыхаю, касаюсь ее губ коротко, оглядываюсь на Васю.
И буквально через пять минут мы уже выходим из больницы.
Я держу ее на руках, и не реагирую на просьбы поставить на ноги. Нет уж. Пока ты не опомнилась, я буду носить тебя на руках, Шипучка. Чем дольше, тем лучше.
Кто его знает, а вдруг привыкнешь?
33. Сейчас
Результаты по Шипучке я получаю к вечеру. Читаю, отмечая, что Кот поработал неплохо.
