— Что? — возмущенно смотрит на Арсена Антон. — Герасимов, ты с дуба рухнул? Нет такого правила!
— Теперь есть! — кидает ему мяч в грудь, который парень в последний момент успевает схватить, избегая болезненного удара.
— Эй, ты вообще-то не капитан!
— И что с того? — с колючей насмешкой спрашивает, выпрямляясь во весь рост.
— Не тебе устанавливать правила!
— Ага, не мне, — небрежно пожимает Арсен плечами, выжидает две секунды и мстительно добавляет: — Это делает Быков. Думаешь, ему понравится, что вместо тренировки ты клеишься к девчонке?
На лице Антона читается недовольство, но этот раунд остается за Герасимовым. Очевидно, с тренером связываться себе дороже.
— Прости, Нина, — огорченно качает головой Антон. — Поговорим позже!
— Конечно, — киваю головой, натянуто улыбаясь, мысленно разрезая торжествующего болвана на кусочки. Почему ему постоянно нужно все портить? — Герасимов, какого черта? — шикаю, когда Антон отходит на несколько шагов.
— А какого черта ты строишь ему глазки? — цедит сквозь зубы, угрожающе сужая свои щелки.
— Что? Ничего я ему не строила. И вообще тебе какая разница? — подскакиваю со скамейки, чтобы не казаться такой букашкой по сравнению с этим бугаем.
Желваки на лице Герасимова ходят ходуном и, метнув в меня ледяным взглядом, он выплевывает:
После чего разворачивается и стремительным шагом направляется к ребятам.
И что это было, спрашивается?
Фыркнув, сажусь обратно на скамейку.
Борис Юрьевич возвращается мрачнее тучи. Подзывает к себе девчонок и припечатывает:
— Вы же в курсе, что без Самойловой вас не допустят к соревнованиям?
Девчонки вяло кивают, понимая всю безвыходность ситуации. Пока я ждала Быкова, то краем уха слышала тихие разговоры девчонок. Ситуация такова, что в команде должно быть двенадцать игроков, а поскольку Самойлова сломала руку, она не допускается к играм.
— Борис Юрьевич, а что если мы найдем замену? — неуверенно предлагает капитан.
— В конце года? — недоверчиво уточняет.
Быков вздыхает, трет переносицу и тут его взгляд падает на меня. Он задумчиво наклоняет голову, рассматривая меня, а потом заявляет:
— Уткина, будешь играть с девочками.
— Ты будешь все равно сидеть на скамейке запасных, — небрежно отмахивается.
— Я правда не умею играть, — пытаюсь соскочить. — И у меня нет времени. У меня школьный совет.
— Ничего, я поговорю с директором, — безапелляционно отрезает.
— Может, все-таки кто-то другой? – неуверенно предлагаю.
— Тебе нужна пятерка? — ставит вопрос ребром.
