Похоже, это шантаж. И то, как алчно смотрят на меня девочки говорит о том, что я попалась на крючок.
Я киваю с самым несчастным видом.
— У девчонок осталось две игры. Сыграешь — получишь пятерку, это я тебе обещаю. По рукам? — физрук протягивает руку, и мне ничего не остается сделать как ее пожать. — Петрова, дай Уткиной форму и покажите основы.
— Уткина, у тебя глаза на затылке, что ли? — когда я в очередной раз спотыкаюсь об собственные ноги и падаю, гаркает Быков.
Я заключила сделку с дьяволом.
Тренировка подходит к концу. На моей ноге плюс два синяка, ладошки горят от мяча, а футболка прилипла к телу от пота. Ах, и еще моя самооценка полностью уничтожена. Я столько замечаний не получила за всю свою жизнь сколько за последний час. Вероятно, девочки уже не рады, что приняли меня в команду.
Скажем так, если меня поднимут на матче со скамейки запасных, можно не тратить время, а сразу засчитывать поражение.
Честно говоря, мне немного совестно, ведь девчонки рассчитывают на меня. Они с таким энтузиазмом принялись все мне рассказывать, как будто к ним с небес спустилась богиня баскетбола. И что в итоге? Я их разочаровала, пусть они и не высказывались вслух, но на их лицах ясно читалось: «Мы в полной заднице!».
— Заканчиваем! — свистнув в свисток, орет Быков. — Два круга трусцой, и можете быть свободны!
Господи, дай мне сил!
Стоит ли говорить, что после тренировки я едва дохожу до раздевалки? Я не привыкла к таким нагрузкам, отчего мои мышцы ноют. Я чувствую себя так, будто меня переехал камаз.
— На следующий раз будет легче, — подбадривающе мне улыбается Петрова.
Это она мне выдала форму и она объясняла мне правила. И она же является капитаном женской команды по баскетболу «Импульс».
— Надеюсь, — со стоном падаю на скамейку и принимаюсь разминать забитые икры пальцами.
— Прими контрастный душ. Должно помочь.
— Спасибо! — благодарно киваю.
Из раздевалки я выхожу самая последняя. Девочки к этому моменту уже разошлись. Впрочем, как и парни. Остался только Быков, который, заметив меня, подзывает к себе. Надеюсь, на этот раз он не попросит меня продать душу. С этого жука станется.
— Уткина, не буду врать — играешь ты плохо, — когда я подхожу, сразу переходит к делу.
Плохо — это преуменьшение века. Хуже некуда — вот правильное определение.
— Будем надеяться, что ты так и останешься сидеть на скамейке запасных. Тренировки не прогуливать, — строгим голосом изрекает.
