Как будто я вообще когда-нибудь прогуливала, в самом деле… — И если у тебя будет время потренируйся, ладно? Мало ли что…
— Хорошо, Борис Юрьевич! — клятвенно заверяю его. — Я могу идти?
— Иди уже! — отмахивается от меня, как от мухи.
Клянусь, у меня открывается второе дыхание. Я с такой скоростью мчусь к выходу, как будто целый день лежала на пляже, а не нарезала круги по залу в жалких попытках отбить от пола и поймать мяч.
По дороге домой я все пытаюсь понять…
Ну как меня угораздило? Это ли не насмешка судьбы? Если кто-то писал сценарий моей жизни, то у него гладкое чувство юмора.
В пятницу после уроков мы остаемся на репетицию по вальсу. Только на этот раз Герасимов со мной практически не разговаривает. Вообще-то последние два дня он крайне агрессивен и демонстративно меня игнорирует, что не мешает ему бросать в мою сторону колкие взгляды. Даже Поля, когда он в очередной раз на меня зыркнул, поинтересовалась:
— И какая муха Герасимова укусила? Ему кто-то не дал?
— Без понятия, — ответила я, безразлично поведя плечом.
Размышлять о том кто и что «дал» Герасимову мне хотелось примерно так же, как играть в баскетбол. Вот еще! Буду я забивать голову всякими глупостями! И неинтересно мне с кем он там зажимался на крыше! Как будто такие сплетни впервые гуляют по школе!
И нет, я совершенно не бешусь.
Мне. Абсолютно. Все. Равно.
— Утка, ты сейчас руку мне сломаешь, — шипит Герасимов, кружа меня в вальсе. Шаг. Еще шаг. Поворот. — Дерьмо! — втягивает со свистом в себя воздух. — Ты мне все ноги отдавила!
— Что-то не устраивает? — мой голос сочится ядом. — Можешь поменяться.
Шаг. Резкий поворот, и я опять наступаю Арсену на ногу.
— Ты специально? — рывком притягивает к себе, ближе чем этого требует танец.
Он сверкает своими голубыми глазами из-под нахмуренных бровей, пристально вглядываясь в мои черты.
Первые разы — нет. Последний, каюсь, не сдержалась.
— Да! — горделиво задираю подбородок, натягивая на лицо маску «стервы».
Кажется, глаз Арсена дергается, а еще он выглядит так, будто хочет свернуть мне шею. Пытаюсь отступить от него, но наглец только сильнее, нет, не прижимает, а буквально втискивает меня в себя.
— Не хочешь со мной танцевать? — рычит, сверля меня хищным взглядом.
— Не хочу, — упрямлюсь, еще выше задирая нос.
Герасимов на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь сохранить остатки самообладания.
