Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Петькин провожатый присел на крылечке покурить, буркнул:
– Постой коло крыльца, у штабе дела делают!
Петька прислонился к скрипучим перилам, во рту спеклось, пересох язык, сказал, трудно ворочая разбитым языком:
(Здесь, кстати, возникает упомянутая выше тема жажды).
«Петька поднялся по крыльцу, вошёл в дом. В прихожей над стеной распластано чёрное знамя. Изломанные морщинами белые буквы: “Штаб Второй группы” – и немного повыше: “Хай живе вильна Украина!”».
(Авторская, в духе того времени, фантазия – Махно, как мы помним, никогда не был украинским сепаратистом).
«В поповской спальне дребезжит пишущая машинка. В раскрытые двери ползут голоса. Долго ждал Петька, мялся в полутемной прихожей. Ноющая глухая боль костенила волю и рассудок. Думалось Петьке: порубили махновцы ребят из ячейки, сотрудников, и ему из поповской, прокисшей ладаном спальни зазывно подмаргивает смерть. Но от этого страхом не холодела душа. Петькино дыханье ровно, без перебоев, глаза закрыты, лишь кровью залитая щека подрагивает.
Из спальни голоса, щелканье машинки, бабьи смешки и хрупкие перезвоны рюмок.
Мимо Петьки попадья на рысях в прихожую, следом за ней белоусый перетянутый махновец тренькает шпорами, на ходу крутит усы. В руках у попадьи графин, глазки цветут миндалём.
– Шестилетняя наливочка, приберегла для случая. Ах, если б вы знали, что за ужас жить с этими варварами!.. Постоянное преследование. Ячейка даже пианино приказала забрать. Подумайте только, у нас взять наше собственное пианино! А?»
(Пианино, как мы помним, ячейка забрала не у отца Виссариона, а у Тимофея Каргина.)
«На ходу упёрлась в Петьку блудливо шмыгающими глазами, брезгливо поморщилась и, узнав, шепнула махновцу:
– Вот председатель комсомольской ячейки… ярый коммунист… Вы бы его как-нибудь…
За шелестом юбок недослышал Петька конца фразы».
(Заметим попутно, что отец Виссарион был к тому времени вдовцом.)
«Подошёл низенький, колченогий взводный. От высоких английских краг завоняло дёгтем. Спросил у провожатого:
– К тебе, велели поскорее!
Взводный поглядел на Петьку сонными глазами, сказал:
– Чудак народ… Валандаются с парнишкой, его мучают и сами мучаются.
Хмуря рыжие брови, ещё раз глянул на Петьку, выругался матерно, крикнул:
– Иди, вахлак, к сараю!.. Ну!.. Иди, говорят тебе, и становься к стене мордой!..
На крыльцо вышел белоусый махновец из штаба, перевесившись через резные балясины, сказал:
– Взводный, чуешь?.. Не стреляй хлопца, нехай он ко мне пойдёт!
Петька взошёл на крыльцо, стал, прислонясь к двери. Белоусый подошёл к нему вплотную, сказал, стараясь заглянуть в узенькую, окровяненную щёлку глаза:
– Крепкий ты, хлопец… Я тебя мылую, запишу до батька у вийсько. Служить будешь?
– Буду, – сказал Петька, закрывая глаз.
