Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
22 июля написал в издательство «Московский рабочий»: «С высылкой первых частей романа запаздываю, потому что держит проклятая машинистка <…> Дама, которая управляет сией машиной, работает весьма медленно и я, по всей вероятности, пока она кончит печатать роман, успею написать другой. Серьёзно, раньше средины августа прислать не могу, т. к. перепечатано только 2 ч<асти>. Надеюсь, потерпите и не станете “выражаться” за невыполнение обещания».
В конце августа Шолохов снова был в Москве. Сначала поспешил в Госиздат: что там скажут.
Огорчили его несказанно.
Тришин пишет: «Михаил Александрович явился оттуда обескураженный. С надменной улыбкой, похохатывая, докладывает:
– Не проходит! Замахали руками, как черти на ладан: “Восхваление казачества! Идеализация казачьего быта!” И всё в этом роде. Куда ещё тащить?»
Присутствия духа он не терял, однако надежды его были совсем иными: он гонорара ждал – семья снова сидела без копейки.
Зная Шолохова, можно предположить, до каких степеней безденежья дошли они, раз он – по предложению всё того же Тришина – согласился пойти на работу: заведующим литературным отделом «Журнала крестьянской молодёжи».
И вот он ежедневно в редакции на Воздвиженке.
Жаловался в письме Марусёнку: «…сил не хватит сидеть с утра до 7 вечера на службе, читая десятки бездарных рукописей, а затем до 2–3 ночи – работать над романом с опустошённой головой…»
Тришин: «Примерно числа 20 сентября М. А. Шолохов забегает ко мне в редакцию:
– Уволишь? Думаю опять в Вёшки до новых журавлей!..»
Проработал он меньше месяца.
О причине своего решения честно сообщал жене: «Чувствую, что сил не хватит делать сразу два больших дела – писать роман и ежедневно в течение 7 ч[асов] делать адскую работу, смотреть всякую чушь, которую сотнями шлют со всех концов Союза».
Тришин: «Отставка, хоть и не слишком охотно, принимается. Мы погуляли потом по Москве. Шагая по Тверской мимо поднявшегося ввысь здания Центрального телеграфа, Шолохов, улыбаясь, заметил:
– В прошлом году в моём Огарёвом только фундамент был, а теперь, глянь, какая махина выросла!
– Вроде тебя, – говорю, – в прошлом году ещё и фундамента не было, а сегодня роман готов. Растёшь быстрее этого телеграфа!
– Ох, далеко моему роману до крыши! Ведь только первый этаж сделан, а вдруг разнесут!»
Опасения его были небезосновательны: в начавший складываться советский канон роман его никак не умещался.
Впрочем, тенденции в Советской России второй половины 1920-х наблюдались самые разные: было принято решение о публикации мемуаров белых генералов – успели выйти воспоминания Деникина и ряда других деятелей добровольческого движения.
Надо было успеть заскочить в образовавшийся зазор.
