«Как я докажу Сталину, что я не лгу?! – гонял Погорелов по кругу одну и ту же мысль, воображая свою встречу с Гречухиным. – А если они скажут, что лжец тут я? Тогда что? С одной стороны – бывший чекист, а с другой стороны – майор госбезопасности! Кому поверят?»
Спустя 22 года, когда Погорелов будет записывать те события, он скажет, что в «Национале» они дожидались сталинского вызова почти три недели. На самом деле первая встреча Шолохова со Сталиным состоялась 23 октября, ещё несколько дней после этого Погорелова не было – значит, он появился не ранее 25-го. А уже 31-го Шолохова и Погорелова вызвали – недели не прошло. Но запомнилось так, будто день минимум за три шёл.
Собираясь в Кремль, Погорелов заметил, что у него дрожат руки. Выйдя в коридор из номера, снова тихонько запел «Эй, вы, морозы…». Шолохов шёл следом. Слыша, как поёт Погорелов, он сказал:
– Сейчас поём тихонько «Эй, вы, морозы…», а вот вернёмся, тогда уже запоём во весь голос. Или, при другом исходе… – и показал пальцами решётку.
«Все сядем», – имел в виду.
Никто не знал, чем всё это закончится.
Шолохову предстояло переиграть наркома НКВД, при котором расстреляли Бухарина, Рыкова, Сырцова и Ягоду. Членов ЦК Косиора, Чубаря, Постышева, Эйхе, Рудзутака. Тухачевского, Якира, Уборевича, Блюхера. Ежов уже посадил Авербаха, Ясенского, Киршона, Павла Васильева, Ивана Катаева, Весёлого, Пильняка, Мандельштама. Чем Шолохов лучше?
При Ежове, как Шолохов знал, били и мучили в пыточных камерах и в кабинетах чекистского руководства. Но до сих пор ему ничего за это не было.
Он шёл на поединок с наркомом, которому подчинялись не только органы госбезопасности, но и милиционеры, пограничники, работники шоссейных дорог, пожарная охрана и, конечно же, водный транспорт.
Более миллиона человек было в подчинении Ежова.
Шолохов, запомнил Погорелов, выглядел спокойным, даже довольным. Настроение у него было бойцовское.
Уже у Мавзолея он тихо-тихо затянул сам:
– «Ой, да вы морозы…» – и, слыша, что Погорелов замолчал, с улыбкой попросил: – Ваня, подтяни тихонько…
– Да к чёрту бы тебя, Михаил Саныч, твою-то мать! – почти закричал Погорелов. У него никаких сил уже не было всё это выносить.
– Ничего, брат. Ничего.
Сначала, как в прошлый раз, заглянули в кабинет Поскрёбышева. Он тут же отвёл Шолохова с Погореловым в сталинскую приёмную. Спустя две минуты вернулся и поставил им на стол фрукты и бутерброды. Принесли чай.
Шолохов сказал Погорелову:
– Вань, поешь. Ты мандарины пробовал? Очистить тебе?.. Ну чая хоть выпей. Вот, с колбаской.
Погорелов даже ответить был не в состоянии. Но предложенного чая всё-таки пригубил. Шолохов же и выпил, и угостился с удовольствием – бог весть, когда ещё покормят.