Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Раздел Chitat.online для книги «Шолохов. Незаконный» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Захар Прилепин Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Биография Михаила Шолохова и Захара Прилепина раскрывает жизнь великого писателя и его окружение. Захар Прилепин показывает не только творчество Шолохова, но и его личный путь, затрагивая темы памяти и судьбы. Повествование исследует отношения между историей и личностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Отдельные перебежчики были, – один, вспоминают старожилы, бригадир и орденоносец едва ли не первым махнул за Дон и поспешил сдаться, – но где ж такого не случалось?
Шолохов, не успев постираться, в сталинградской окопной грязи и камышинской чёрной пыли от бомбёжек, прибыл по месту вызова – и сразу же угодил на очередное заседание – то ли ВОКСа, то ли Еврейского антифашистского комитета, то ли обеих организаций сразу. Не разобравшись, вошёл и ахнул: они, оказываются, оба здесь – и Эренбург, и Первомайский. И ещё дюжина представителей культурной общественности.
Эренбург – во главе стола, а Леонид Первомайский – неподалёку от входа, покачивается в кресле-качалке.
Чёрт дёрнул Первомайского, не вставая, протянуть Шолохову руку:
– Здравствуйте, Михаил Александрович!
Шолохов не имел привычки себя вести подобным образом, но здесь его как по глазам ожгло.
– Встать, сволочь! – вдруг закричал он.
Первомайский вскочил (кресло-качалка запрыгало за спиной). Эренбург тоже вскочил. Первомайский, сдвинув ногой кресло, сделал два шага назад: у Шолохова висела на боку кобура. Эренбург – человек, надо сказать, смелый и как военкор проявивший себя замечательно, – напротив, шагнул навстречу Шолохову.
В итоге получилось, что Первомайский оказался за спиной Эренбурга и на Шолохова смотрел из-за его плеча. Остальные сидели за столом, не решаясь двинуться с места.
Эренбург недрогнувшим голосом отчеканил:
– Надеюсь, мы находимся в интеллигентном обществе. Я прошу вас, Михаил Александрович…
Шолохов обвёл взглядом всех присутствующих и вслух неожиданно для себя самого заметил:
– Я ж один среди вас русский… – и, повернувшись к Эренбургу и Первомайскому, закончил: – Борцы за мир? Идите вы все к ебени матери. Я лучше на фронте…
И, саданув дверью, вышел.
Еврейский антифашистский комитет был создан ещё весной 1942-го. Руководил им Лозовский – тот самый, что возглавлял Совинформбюро. В комитет, помимо Эренбурга, входили театральный режиссёр Соломон Михоэлс, поэты Самуил Маршак и Лев Квитко, генералы Яков Крейзер и Арон Кац, академики Лина Штерн и Петр Капица (который, вообще говоря, евреем не был, а происходил из польского дворянского рода) и другие.
Сталин возлагал на комитет серьёзные надежды – и не напрасно: в США вскоре был создан Еврейский совет по оказанию помощи России, а счёт собранных в результате работы комитета денег шёл на миллионы долларов. Работа Эренбурга, как одного из основных организаторов процесса, оценивалась в Кремле очень высоко; не менее ярко он проявил себя в годы войны и как публицист: написанные им статьи и очерки исчислялись десятками и часто становились передовицами центральных газет.
