Автор
Ночное кафе напоминает пещеру, заброшенную и заполненную табурентками. Жестокая улыбка бармена лишь подчеркивает это состояние. Я стою в полутемном уголке, ощущая затаившееся напряжение в воздухе, как будто каждый столик — место спрятанного шпионажа.
— Не надо!
Я смотрю на тонкие пальчики, цепко держащие меня, и ощущаю, насколько они холодные.
И насколько моя кожа под ними раскаляется. Неожиданно и даже… Черт, неправильно!
— Руки убрала от меня, — цежу все так же спокойно, дожидаюсь, когда она боязливо уберет пальцы, продолжаю, не сдерживая наставительных, менторских нот, — не смей хвататься за руки водителя во время вождения. И вообще. Закрой рот уже. А то передумаю и высажу прямо тут. Делай, что хочешь потом.
Она прячет свои ледяные пальчики в рукава безразмерного свитера, полностью скрывающего ее худую фигурку, отворачивается, уныло шмыгает носом.
Я, по идее, должен бы испытывать удовлетворение от того, что довел ее до послушания, но почему-то не испытываю.
Только раздражение дополнительное и досаду.
Понятное дело, что мои угрозы пустые, и я ее никогда не высажу. И не оставлю. Вот только она не в курсе, естественно.
Мы едем молча в ночной темноте, а я все кошусь на свою руку, на то место, что трогали ее пальчики.
Ледяные совсем. Ей холодно, должно быть…
Глава 3
— Благовещенск… — вслух читает Шапка название той дыры, куда мы заезжаем, морщит носик, — а зачем мы сюда заехали?
— Надо.
Я суров и внимателен, как медведь подходящий к охотничьему лагерю. Видели когда-нибудь? Нет? Ну вот и слава яйцам. Не надо вам этого знания. И, особенно, ощущения.
— Слушай, — не выдерживает, наконец-то, моя попутчица, — я все понимаю, ты меня спас, спасибо тебе и все такое… Но вот реально, может, каждый уже своей дорогой? А? Мы, вроде, далеко уехали…
— Хорошо.
Я притормаживаю на обочине, как раз неподалеку от небольшой гостиницы, судя по виду, исключительно для дальнобоев.
Вход освещен, обочина, где стоят машины, тоже.
Возле дверей в шашлычку трется народ, все грубые мужики, в основном. И фуры рядами припаркованы.
— Иди. — Ты думаешь, на слабо меня взял? — она опять фырчит, показывая норов, — и пойду.
— Ага, давай.
Жду, пока выйдет, с остервенением захлопнув дребезжащую дверь, неторопливо отъезжаю, наблюдая в зеркало заднего вида за худенькой фигуркой, сиротливо перетаптывающейся на обочине в свете фонарей и фар проезжающих мимо машин.
Мужики-водилы, что-то яростно обсуждавшие неподалеку, затыкаются и смотрят на Шапку крайне внимательно.
И взгляды у них говорящие.
Я их понимаю. Реально. Сам офигел, когда первый раз увидел. Инста-девочка на вольном выгуле.
